Такого не происходит, если ты просто хорошо владеешь техникой. Знаток техники не теряет себя, когда пишет; он отделен от картины. Он просто использует свои знания. Он знает, как писать, – и только. У него в сердце нет ничего, что он мог бы передать на холсте, – нет видения, нет поэзии, нет песни. Ему нечего создавать, у него есть только технология. Он техник, а не художник. Он может писать – но процесс письма для него не медитация, не любовное приключение. Он это делает; он – делатель, существующий отдельно. Творец же, когда творит, не отделен от творчества; он един с ним. Он полностью теряет себя, забывает о себе.

Именно поэтому художники, когда пишут, забывают о еде, забывают о жажде, забывают о сне. Они настолько забывают о своем теле, что могут продолжать писать в течение восемнадцати часов, совершенно не чувствуя усталости. Каждое мгновение приносит полное удовлетворение.

Однако когда картина завершена, подлинного художника охватывает глубокая грусть. Нужно запомнить эти различия. Когда картина закончена, техник чувствует себя очень счастливым: завершилась большая работа. Он чувствует усталость; это был долгий утомительный процесс, сам по себе не приносивший никакой радости. Он ждал только результата, он был ориентирован на результат. Он хотел хоть как-то закончить работу, и вот этот момент настал. Техник глубоко и с облегчением вздыхает. Он счастлив не тогда, когда пишет, а лишь когда завершает работу.

С творцом происходит прямо противоположное. Он счастлив, пока пишет; но как только картина закончена, его охватывает глубокая грусть. «Так это закончилось? Этот пик, эта вершина, это оргазмическое переживание закончилось? Этот трепет, это приключение, это путешествие в неведомое закончилось?»…Точно так же, как влюбленным становится грустно после глубокого оргазма: легкая грусть, прекрасная сама по себе, невероятно ценная – гораздо более ценная, чем счастье техника, потому что из этой грусти возникнет другая картина, возникнет другое стремление взлететь ввысь, другое страстное желание переступить пределы, другой поиск, другой вопрос, другая беременность. Скоро художник забеременеет, ощутит наполненность, станет настолько полным, что должен будет снова этим поделиться.

Рассказывают, что, когда Гиббон, знаменитый историк, завершил свой огромный труд по мировой истории… Чтобы его создать, потребовалось тридцать три года, и все эти тридцать три года Гиббон был так счастлив, что, говорят, он совсем не старел. Он совершенно не менялся, как будто бы течения времени не существовало, как будто время остановилось.