Рисуйте: рисуйте картины, которые могут стать объектами медитации, рисуйте картины внутреннего неба будд. Современная живопись патологична. Если вы посмотрите на картины Пикассо, вы не сможете смотреть долго, вы начнете ощущать беспокойство. Вы не сможете повесить картины Пикассо у себя в спальне, потому что тогда у вас начнутся кошмары. Если вы будете медитировать на картины Пикассо достаточно долго, вы сойдете с ума, потому что эти картины – плод его безумия.

Поезжайте в Аджанту, Эллору, Каджурахо, Конарак, и вы увидите совершенно другой мир творчества. Когда вы смотрите на статую будды, что-то внутри вас начинает сонастраиваться. Сидя в тишине перед статуей будды, вы начинаете становиться безмолвным. Сама поза, сама форма, лицо, закрытые глаза, безмолвие, окружающее мраморную статую, помогут вам соединиться с вашими собственными внутренними источниками безмолвия.

Гурджиев говорил, что существуют два вида искусства. Один он называл объективным искусством, а другой – субъективным. Субъективное искусство абсолютно частное, личное. Искусство Пикассо – это субъективное искусство; он просто рисует что-то, совершенно не принимая в расчет человека, который это увидит, без каких-либо мыслей о человеке, который будет на это смотреть. Он просто изливает вовне свою собственную внутреннюю болезнь; это для него полезно, это терапевтично.

Я не говорю, что Пикассо должен прекратить писать картины, потому что, если он прекратит писать, он неизбежно сойдет с ума. Именно живопись удерживает его в здравом рассудке; его живопись подобна рвоте. Если вы съели что-то плохое, если у вас пищевое отравление, то рвота – это самый полезный способ выбросить из системы токсины, яды; она поможет. Картины Пикассо подобны рвоте. Он страдает от множества болезней, от всех болезней, которыми страдает человечество. Он просто представляет собой человечество, он очень яркий представитель.

Пикассо представляет собой все то безумие, что происходит в миллионах людей. У него чувствительная душа, он стал настолько сонастроенным с патологией человечества, что она стала его собственной патологией. И отсюда привлекательность его картин; во всех остальных отношениях они уродливы. Отсюда его огромная слава – он ее заслуживает, он представляет эпоху. Это эпоха Пикассо: то, что вы не можете сказать о самих себе, сказал он. То, что вы не можете из себя излить, он излил на холст. Но это субъективное явление. Это терапевтично для него, но опасно для всех прочих людей.

Древнее искусство было не только искусством; в самой своей основе это был мистицизм. В самой своей основе оно происходило из медитации. По терминологии Гурджиева это искусство было объективным. Оно было создано так, что если над ним медитировать, то начинаешь погружаться в те самые глубины, где живет Бог.