Светлый фон

Я говорю как раз о том, что нет необходимости, чтобы кто-то страдал. Просто осознавайте, пусть присутствует осознанность. Гнев возникнет и будет поглощен осознанностью. Невозможно осознанно злиться, и невозможно осознанно быть жадным, и невозможно осознанно ревновать. Осознанность – это золотой ключ.

Последний вопрос:

Последний вопрос: Последний вопрос:

Ошо,

Ошо,

Оранжевый цвет обманом заманил меня, завлек и привел сюда.

Оранжевый цвет обманом заманил меня, завлек и привел сюда.

Похоже, что об этом знают все, но никто не говорит мне всего. Я размышляю и медитирую на оранжевый цвет – день за днем – но в нем по-прежнему кроется некая тайна.

Похоже, что об этом знают все, но никто не говорит мне всего. Я размышляю и медитирую на оранжевый цвет – день за днем – но в нем по-прежнему кроется некая тайна.

Мое имя означает «огонь», огонь горит у меня внутри. Разве этого не достаточно?

Мое имя означает «огонь», огонь горит у меня внутри. Разве этого не достаточно?

Я всегда боялся носить любую униформу и понимаю, что в моем представлении это касается и ношения оранжевого.

Я всегда боялся носить любую униформу и понимаю, что в моем представлении это касается и ношения оранжевого.

Я не знаю, почему. Должен ли я носить его как послание, или это просто сама по себе медитация на пути к свету?

Я не знаю, почему. Должен ли я носить его как послание, или это просто сама по себе медитация на пути к свету?

В этом нет секрета, это просто способ узнавать моих людей. У меня плохое зрение, мои глаза теперь полностью обращены внутрь. Я расскажу тебе одну историю.

Мне известно об одном трагическом случае, когда священник совершил всего лишь один маленький проступок. Многие недели этот благочестивый, набожный человек восхищался роскошным пальто спортивного стиля, выставленным в витрине магазина. Оно было ярким, слишком ярким для священника, для священника оно было почти богохульным. Но, в конце концов, он не выдержал, пошел в магазин и купил это богохульное пальто. Был ясный солнечный день, священник вышел из магазина в своей цветастой обновке. И вдруг, о чудо! Среди ясного неба прогремел гром, и священник упал, насмерть пораженный молнией.

Оказавшись на небесах, он, совершенно ошарашенный, предстал перед Господом.

– Господи, мой Господи! – воскликнул священник. – Почему я? И почему так неожиданно после стольких лет моей верной службы?