Передо мной была молодая женщина с пышными формами, и не было ни единой возможности дать ей за пятьдесят.

В голове возник образ бабушки Элизабет, которая хоть не выглядела настолько молодо, но очень близко к этому уровню. Если там я мог объяснить это генами, то такая разница между цифрами и внешним видом объяснялась плохо.

– Маргарет, можно вопрос, личный? – сменил я тему, решив, что с лавкой разберусь сам, раз она говорит об этом так просто. – И немного странный.

Она удивилась, сузив глаза, и сказала протяжно:

– Ну, попробуй. Только аккуратнее, женщины и личные вопросы – очень рисковое дело.

– Эм, ладно, – сказал я серьезно и так же спросил. – Женщины в пятьдесят все выглядят так же молодо, как ты?

Она немного повисла.

Я тоже.

Внезапно она хлопнула ладонями по стойке, и общий зал наполнился звонким заливистым смехом. Маргарет так долго хохотала, что в конце закашлялась.

– Ну, ты, – ловила она воздух, – и самец, однако. Не ожидала. Честно. А так серьезно спрашивал, что я прямо не поняла сначала ничего.

– Да я не это имел в виду! – воспротивился я такой реакции.

Она успокоилась окончательно:

– Это как раз-то и важно. Когда специально, это заметно.

– И каков будет ответ?

– Не знаю, – подняла она плечи. – Все, наверное?

Я непонимающе нахмурился, это был не точный ответ.

– Ладно, ты заметил вчера в зале двух женщин за столиком у окна?

Уверенно кивнул.

– Одна из них и есть Офелия. Старая подруга, от которой я узнала про гират. Ей пятьдесят шесть.

– Правда? Удивительно! – я попытался сохранить лицо серьезным, но внутренне моя челюсть отвисла, а в голове черти устроили праздник. – А я-то думал, почему они так смотрят на тебя.