– Эй, госпожа Бомс, проснитесь! – сказал я громче.

– Зачем? – пробурчала она, приоткрыв глаз.

– Потому что я могу потерять руку, – я отвел взгляд, боясь пересечься.

– К черту руку, – улыбнулась она. – Ты спал с такой шикарной женщиной, как я, и волнуешься про какую-то руку? А еще отворачиваешься. Я что, зря с тобой нянчилась всю ночь?

Я вяло улыбнулся на ее возмущение.

– Нет, наверное. Но руку все равно можно потерять такими темпами.

– Мальчишка, – заворчала она и поднялась.

Через окно комнаты пробивалось солнце, не такое желтое, как весной или летом, но достаточно яркое, чтобы наполнять комнату добрым светом. И в этом свете кудрявые каштановые волосы хозяйки выглядели более темными и контрастными, что на фоне светлой кожи выглядело впечатляюще и притягивало взгляд.

Она потянулась, прикрыв зевок, а я потирал онемевшую руку, опустив ее к полу.

– Боги, всю одежду из-за тебя помяла, – осмотрела она себя, предпринимая бесполезные попытки выпрямить складки на блузке.

– Зачем ложилась?

– Да посмотрела, как ты сладко спишь, и прилегла не секундочку, – выдохнула она тяжко.

– Я вчера атлана убил, – сказал я, глядя в потолок, затем на нее.

Она даже глаза не округлила:

– Что-то такое я и предполагала.

Маргарет пошла в уборную и закрыла за собой дверь. Я услышал плескающуюся воду в раковине.

– С чего вдруг? – спросил, когда она вышла, обтирая лицо полотенцем.

Женщина поправила растрепавшиеся волосы и, затянув хвост, грустно сказала:

– Я слишком часто видела такой взгляд.

– Какой? – спросил я глупо.