– Нет, жив.

– Значит, не переусердствовал. А если бы и убил… такая шваль только того и достойна… хотя герцогиня была бы недовольна… Вы ведь были бы недовольны, моя дорогая? – герцог, пьяно усмехнувшись, повернулся к Миранде.

– Крайне недовольна была бы, милорд. Поэтому благодарна Джону, что он сдержался.

– Я рад, что сейчас вы довольны.

– Я буду ещё более довольна, если мы все вместе пойдём и всё-таки поужинаем. Я голодна, да и Джон наверняка тоже.

– Хорошо… – герцог, начав успокаиваться, согласно кивнул. – Раз вы голодны, то отчего не отужинать… Барона вряд ли скоро привезут там до его угодий часа полтора езды, а то и больше, да столько же обратно…

Отужинав, они втроём сидели за столом и разговаривали, когда вошедший дворецкий доложил, что охранники привезли барона.

– Быстро они управились, однако, – довольно усмехнулся герцог и повернулся к дворецкому: – Пусть приведут!

Миранда, повернувшись к дверям, сразу поняла, чем отличается обычный приказ: «Проси», от того, что прозвучал сейчас: «Пусть приведут».

Охранники ввели барона, крепко держа под локти, и он хоть и стоял свободно, не мог сделать ни одного лишнего движения. Барон был полноватым черноволосым мужчиной с небольшими усиками и большими залысинами. Лет сорока или чуть больше. Он тяжело, явно взволнованно дышал и нервно облизывал пухлые губы. Как только охранники остановились, он попытался осесть вниз, видимо, чтобы преклонить колени, но охранники не дали, и он остался стоять, хрипло и слезливо выдохнув при этом:

– Чем я прогневал вас, Ваша Светлость?

– Ты что себе позволяешь, тварь? – герцог поднялся из-за стола, оперся на него и подался чуть вперёд, со злостью выдыхая: – Ты по какому праву унижаешь слуг герцогини?! Это личное оскорбление моей супруги! Моей! А значит и меня! Ты меня оскорбил этим, мерзавец! Меня! Я знаешь, что за такое сейчас с тобой сделаю? Я всю душу из тебя вытряхну, а потом на площади четвертую!

Барон побледневший, что полотно, нервно затряс головой:

– Ваша Светлость, помилосердствуйте. Я и в мыслях не держал оскорбить вас… Я, наоборот, сына вам в услужение отдал, что б он верой и правдой… Чтобы достойно… А он доверие моё не оправдал, вот я и не сдержался… Но оскорбить и в мыслях не держал, помилосердствуйте…

– Мне плевать, что ты держал в мыслях! Ты сделал это! – герцог в раздражении грохнул кулаком по столу.

– Что вы, Ваша Светлость, я никоим образом… Нет, нет, нет… Я не оскорблял… Разве ж я могу? – трясясь всем телом, запричитал барон. – Я лишь сыну попенял, что не должно служит вам и всё… Но к вашему же благу хотел, чтобы осознал недопустимость того. Я ведь как лучше хотел, чтобы преданность вы его видели и усердие. Так что никоим образом я вас и супругу вашу оскорбить не хотел. Помилосердствуйте, Ваша Светлость, не надо на меня напраслину возводить.