Миранда интуитивно чувствовала, что её заступничество в данном случае приведёт либо к ужесточению репрессий, либо вообще к казни юноши, и не вмешивалась. Поскольку унижения хоть и были трудно-выносимыми для Алекса, но явно не смертельными. Она надеялась, что через пару дней герцогу надоест третировать парня, и тому станет легче.

Однако на третий день, когда герцог действительно практически перестал обращать внимания на её нового пажа, она почувствовала неладное и нашла того в чулане, стоящим на балке с петлёй на шее.

– Сдурел, что ли? А ну, снимай верёвку с шеи и слезай! – властно рявкнула она, взмахом руки вводя его в лёгкий транс.

Медленным движением тот стащил петлю с шеи, потом спрыгнул вниз и распластался у её ног, испуганно выдохнув:

– Простите, Ваша Светлость.

– С чего свести счёты с жизнью решил?

– Сил больше нет, миледи, – юноша истерично всхлипнул.

– Что случилось? Герцог тебя сегодня даже не наказывал вроде…

– Милорд Джон, – вновь всхлипнул Алекс, – не могу больше его унижения терпеть…

– Это когда он успевает? Я и не видела, чтобы он хоть как-то третировал тебя.

– После трапез на кухню приходит, когда я туда посуду отношу, и перед всеми унижает так, что сдохнуть хочется… Не могу больше.

– Прекращай рыдать и вставай. Поговорю я с ним.

– Ваша Светлость, не надо, умоляю! Он тогда вообще меня замучает. У него же полная власть надо мной, он не спустит мне, что я пожаловался…

– Успокойся, не замучает. Я не стану говорить, что ты жаловался. Сама сегодня на кухню после обеда зайду и поговорю с ним. Лишь пообещай, что больше глупостей таких творить не станешь. Ведь сотворить такое – это собственную душу на вечные муки обречь, причём ещё худшие, чем сейчас переживаешь. Неужели не понимаешь этого?

– Простите, Ваша Светлость. Не посмею больше. Можете и не говорить ничего милорду Джону. Я терпеть буду…

– Ладно, разберусь. Ступай отсюда.

Зайдя после обеда на кухню, Миранда застала стоящего посередине кухни виконта, перед которым на коленях стоял Алекс, и стайку потешающихся над ним малолетних пажей.

– Милое развлечение вы себе нашли, милорд, – смерив сына герцога неодобрительным взглядом, Миранда застыла в дверях кухни. – И как успехи на поприще унижения моего личного слуги? Всем успели продемонстрировать, что считаться с моими слугами, да и со мной в том числе, дело необязательное, поскольку вы не уважаете меня абсолютно, или ещё кто неохваченным вашей просветительской деятельностью остался?