— Я только что своими глазами видела Яковлева! — кричала она в ответ.

Ошеломленная столь внезапным видением, ощущая нечто вроде робости, смятения, испуга и, совсем как маленькая девчонка растерялась, не смея сдвинуться с места и не зная, как быть.

— А зачем ты его позвала, да еще и на кладбище? Вот он и пришел, — нисколько не удивившись сказала Назира.

— Да в смысле? Вы издеваетесь? Как я его могла видеть сейчас?

— Привыкай, теперь всегда так будет, — протянув ей руку сказала Назира.

Кристина встала на ноги и прихрамывая подошла к Назире.

— Я правильно поняла, того Яковлева которого я только что видела, как живого, в живых больше нет?

— Правильно.

— Но как?

— Значит пришло его время, — спокойно отвечала Назира.

— Как время? Он же молодой совсем.

— Каждому человеку Всевышний отмеряет нужное количество лет. Кому-то двадцать, а кому-то сто двадцать. Но это не значит, что человек, которому Всевышний отмерил двадцать лет — плохой. Нет. Просто у этого человека миссия, с которой он пришел на Землю уже выполнена. А такая миссия есть у каждого. Для человека написан сценарий его жизни, и люди, которые ему встречаются на пути также не случайны. Твой друг был твоим Ангелом-Хранителем. Миссию свою он выполнил и Всевышний забрал его душу к себе.

— Как он умер?

— Ты можешь посмотреть сама.

— Да блин, просто скажите, как он умер и все, — требуя от Назиры немедленного ответа сказала Кристина.

— Был убит.

— Я знаю кто его убил, — уверенно сказала Кристина.

— Я вижу, что он послан был тебе, чтобы вернуть тебя на родную землю. Дальше у него жизнь не была прописана, — уверенно отвечала Назира.

Кристина, не поверив в выполненные миссии и в Ангелов-Хранителей уже четко представляла, как она отомстит своему отцу за Яковлева. Назира словно прочитав ее мысли коротко сказала:

— Не вздумай!

Кристина пошатнулась на месте.

— Вот видишь. Нельзя тебе о злом думать. Сейчас тебе предстоит укрепиться в своих силах, и я тебе в этом помогу. Здесь совсем недалеко есть место одно, проедем еще туда. Я расскажу тебе об одном человеке. Подожди меня во дворе, я сейчас глины наберу.

Назира достав из кармана халата целлофановый пакет, ковыряя палкой почву принялась собирать в него глину с могилы. Кристина, подустав от количества новой информации даже не стала интересоваться зачем она это делает и махнув на нее рукой вышла во двор мечети. По местной традиции напоследок испив воды из бака и умыв лицо после посещения кладбища они поехали дальше.

— Этот мавзолей был построен в восемнадцатом веке и в этом мавзолее находится гробница нашего великого предка, — начала Назира стоя у подножия тесной синей лестницы, ведущей высоко в гору. — Не перебивай, — прервав пытающуюся вставить слово девушку сказала Назира.

Кристина закрыла рот на замок, а невидимый ключик выбросила себе за спину.

— Он был высокого роста, с непревзойденной силой и мощью. Бесстрашный, воспитанный в военном духе и был очень уважаемым человеком. Его жена была русской. Сражаясь в битвах с врагами, он ни разу не получил ранения. А воевал он много. К нему подсылали убийц, но он всегда выходил победителем. Потом русские полководцы, изнуренные долгой войной, пытались узнать его секрет невредимости у его жены. Когда его голова была на молитвенном ковре он, потому что любил жену подпустил ее к себе и его жена ножом убила своего мужа, потому что у неё не оставалось иного выхода. В народе его прозвали «ХожаКарзон», то есть «погиб от ножа жены» или «Хожа которого закололи».

— И какая мораль? — прервав молчание спросила Кристина, когда они почти поднялись в гору к мавзолею.

— Нельзя давать слабину. По наговору она увидела в своем родном муже врага, врага своего народа. И она ошиблась.

— Да уж.

На самой вершине лестницы их встречала кирпичная арка с синим куполом. Мавзолей состоял всего из одной непросторной комнаты- склепа; пол склепа был устлан разными цветными коврами, а по центру располагалась девятиметровая гробница, обтянутая темно-зеленым бархатным покрытием.

— Хожакарзон был захоронен вместе со своими верными лошадьми. Прикоснись к гробнице.

Кристина несмело положила ладони на ковер.

— Чувствуешь силу? Ты должна чувствовать, ты тоже очень сильная.

— Да, что-то такое есть, — ответила Кристина, чтобы в очередной раз не расстраивать Назиру. — А что стало с его женой?

— Спустя какое-то время она наложила на себя руки.

Идя к закату, легко плывущее огненное светило с каждой минутой превращалось в тяжело остывающий шар, собственной тяжестью увлекаемый за край неба. Возвращаясь домой, они застали у ворот машину Асанали и самого Асанали, восхищенно размахивающего руками.

— Чего это с ним? — спросила Кристина.

— Сейчас узнаем.

— Фархад машинасы!45 — радостно кричал Асанали, когда, подъехав к дому Назира вышла из машины.

— Чего расшумелся? — устало прикрикнула на него Назира.

— Ассалому алейкум сестрица!

— Воалейкум ассалом, — ответила Кристина, сама не ожидая от себя такого.

Асанали мельтешился под ногами Назиры, извиняясь за то, что не взял трубку, когда он был ей так нужен.

— Бопты, Асанали. Ужинать будешь с нами?

Асанали сжимался от смущения. Ему очень хотелось остаться на ужин и в то же время неловко было напрашиваться.

— А можно? — спросил он.

— Жоним, хозяйничай на кухне сама. У меня намаз, — дав Кристине команду, Назира торопливо повязала на голову платок и зашла в дом.

Кристина быстро сполоснула руки в умывальнике нагретой солнцем водой и зашла на кухню. Асанали как хвост следовал за ней. Подбоченившись, она осматривала кухню, не зная за что взяться.

— Чайник там, — показав пальцем на шкаф сказала Асанали. — А хлеб в той корзине, — отправив девушку в другой угол кухни сказал он.

Кристина молча делала то, что подсказывал ей гость Назиры.

— Клади больше чая! Ээй, не так надо! — подскочив с места сказал Асанали. — Давайте сестрица я вам помогу.

Кристина устало села на край кухонного дивана и запрокинула голову назад. Асанали наслаждался процессом заваривания чая пересказывая девушке в подробностях события, случившиеся с ним в дороге за день. Настойчивый голос все говорил и говорил, превращаясь в белый шум. Девушка думала о своем.

— Удовольствие одно! А запах какой! — воскликнул Асанали закончив приготовление чая.

— Может все-таки подождем хозяйку. Некрасиво получится, если начнем без нее, — осадив болтливого гостя сказала Кристина.

— Хоп.

Назира после молитвы вернулась к гостям с большим арбузом в руках. Асанали перехватив у хозяйки груз, отнес и положил арбуз в раковину под струю холодной воды. Арбуз едва помещался в раковине отталкивая от себя струю и превращая ее в брызги.

— Уже познакомились? — спросила Назира, заканчивая накрывать на стол.

Кристина, недоуменно подняв брови посмотрела на Назиру.

— Это Асанали. Он получается праправнук бабушки Галии.

— А это Кристина. Я не знаю как, не могу объяснить, но в вас течет одна кровь. Вы кровные родственники. Понимаешь? — смотря на девушку говорила Назира. — У меня есть предположения, что ты либо дочка, либо внучка Алишера, правнука бабушки Галии. Ты говоришь, что своих дедов не знаешь. Кто твой отец?

— Я уже говорила вам, мой отец Олег Валерьевич работает судьей, мама Ирина Валерьевна, была простым учителем музыки. Дедов я никогда не видела, но судя по отчествам родителей — они оба Валерии. Ни о каких Алишерах я не слышала никогда.

Асанали в панике метался по кухне, не понимая как русская девушка может быть с ним в родстве.

— Блин, я как чувствовала, что отец мне не родной. Мы слишком разные с ним, — прикидывала Кристина.

Назира закрывала глаза и губами шептала молитву, обращаясь к высшим силам. Девушка с нетерпением ждала ответа. Наконец Назира открыла глаза и долго думая, будто перепроверяя саму себя сказала:

— Нет, вижу у родителей ты родная. И они родные своим родителям. Что-то здесь неладно. Духи мне показывают ваше родство, — схватив за руку Асанали, чтобы он прекратил ходить туда-сюда.

— Алишер ака мог, — сказал Асанали.

— Да это как у кого судьба сложилась. Один вернулся, и все его у нас уважают, другой не вернулся и забыли его. Но Алишера мы помним… Я когда на операцию собиралась, думала отыскать Алишера, узнать, как он живет. А он ко мне сам во время молитвы пришел. Нет в живых его уже очень давно.

Асанали поменялся в лице.

— Когда буви умерла, родителям письмо приходило. У Алишера ака ребенок родился, и кто-то просил его забрать. Отец, итак, недоволен был Алишером ака, сказал: «Пусть сам разбирается раз такой самостоятельный», — сказал Асанали. — Мама не могла ему перечить. Это все, что я знаю об Алишере ака.

— Да, Бахтиёр всегда недолюбливал Алишера за его характер, — закрыв кран, достав мокрый арбуз из раковины и положив его на большое блюдо сказала Назира. — Так что, жоним, вполне возможно, что ты внучка нашего Алишера. Будем чиститься, слой за слоем, там и увидим.

— Вы же сказали не сможете меня лечить.

— А я и не буду. Очищение само происходит, когда посещаешь святые места. С твоей то силой. Сколько сегодня мы с тобой дел сделали! Все на пользу.

Прежде приветливый Асанали сидел помрачневший и загруженный.

— Да не парьтесь вы. Я ни на что не претендую, — сказала Кристина Асанали, подавая ему кусок арбуза. Сок красного, сочного и прохладного арбуза стекал по рукам до самых локтей, делая их липкими.