– Он тоже назвал меня лучицей, – молвила Владу и порывчато вздрогнула, припоминая костлявое создание похитившее ее. – Сказал, коль буду гамить он убьет меня… Меня лучицу. Что такое лучица? И что это был за зверь.

Старший Рас медленно провел перстами по лбу девочки, в том самом месте, где после лапы антропоморфа на коже остались мелкие кровавые рубчики и беспокойно обозрев их, ласково вопросил:

– Что у тебя со лбом?

– Он… Этот зверь надавил на лоб и точно всосал кожу, – пояснила Влада да теперь и сама огладила мелко иссеченную кожу на лбу.

– Антропоморф наступил на тебя? – резво откликнулся поспрашанием со своего кресла, стоявшего справа Дивный, и самую толику подался с него вперед.

– Да, прямо на лоб… и надавил… Было дюже неприятно, – произнесла в ответ девочка и неспешно поднявшись с рук Бога села, прижившись к его груди. – А потом потекла юшка. Она текла так долго… Погляди, Отец, я испортила всю рубаху. – Влада протянула в направлении, столь далекого от нее лица старшего Раса, правую руку, материя рубахи на оной побурела от застывшей крови. – И еще… Еще, Отец, – голос отроковицы многажды понизился и порывисто дернулся. – Я потеряла. Потеряла меч Воителя и ремень, и цепочку Златовласа. Словом все… все. – Она торопливо вскинула вверх левую руку и провела по мочке уха, где висела цепочка с хризобериллом. – Все кроме дара Седми.

Небо ласково провел пальцем по широкой, красной полосе на груди юницы, кажущей свои рваные, кровавые края даже с под разрезанной материи рубахи, оставленной когтем зверя и успокоительно произнес:

– Все это не страшно… Меч разыщут, пояс привезут новый, цепочку я подарю тебе сам. Ее сделают лучшие мастера.

– Нет! – гневно вскликнула Владелина, обращая сие негодование токмо на себя и на свои потери, да болезненно перекосила лицо. – Как ты не поймешь, Отец, это был дар… Дар, как твоя рубаха. Они были мне очень дорогими. – А теперь уже обращая раздражение на Небо, стремительно от него отклонившись, дополнила, – я звала тебя! Кричала… Кричала, а ты не слышал. Или не хотел.

– Что ты, что ты моя драгость, я просто не мог, – перебивая скорую, возбужденную речь отроковицы дыхнул старший Рас, и немедля обняв правой рукой ее затрепетавшее тельце, притулил к своей груди. – Просто не мог услышать… моя милая, любезная девочка… Бесценная лучица, – нежно дошептал Бог уже в голову Влады и прикоснулся к ней губами.

Юница от той теплоты на чуток прикрыла глаза, наслаждаясь успокоением царившим в объятиях Бога и безмолвием в зале, нарушаемым лишь движением прохаживающегося вдоль стен Седми так и не присевшего на пустое кресло стоящее подле Отца. Прошло какое-то время, и Небо сызнова приголубив волосы Владелины, тем движением, словно проверяя ее состояние, очень тихо сказал: