— Вот как…

То, что Северус преподает именно зельеварение, меня не очень удивляет, это тот предмет, к которому у него всегда были наиболее высокие способности. Но декан — это что — то… Он никогда не изъявлял желания занять должность педагога, как он вообще решил стать учителем?

— Очень интересно. А когда…

Я посмотрела на Гарри, терпеливо стоящего на одном месте. И улыбнулась, увидев, как сосредоточенно его лицо.

— Извини, тебе, наверное, не слишком хочется слушать мои воспоминания. Про Северуса, в частности, — осторожно добавила я.

— Наоборот, — живо возразил он, — очень хочется. Мне интересно узнать, как ты жила, — немного смущенно сказал он, чуть помедлив. — Как познакомилась с… папой.

При упоминании Джеймса в душе дернуло болью, но я приложила немало усилий, чтобы оставить ее внутри.

— Но не прямо сейчас, нет! — заспешил Гарри, явно не обманутый моим внешним спокойствием. — Потом, когда…

Он, сглотнув, умолк. Я вздохнула и погладила его по встрепанным волосам. У него такой же вечный беспорядок на голове, совсем как у его отца… Ох, нет, я не буду сейчас думать о Джеймсе… Пока не буду…

— Там, наверное, Северус заждался… — отвернувшись, проговорила я. — Две минуты давно истекли.

— Тогда я пойду пока, — нерешительно сказал Гарри.

— Да, наверное…

Около двери он обернулся. По его неуверенному виду понимаю, что он хочет добавить еще что — то. Но почти сразу же передумывает и выходит из комнаты. Что же он хотел сказать? Что любит меня?..

Северуса я встретила уже полностью одетая.

— Как ты? — спросил он, останавливаясь на пороге.

— Если ты подразумеваешь мое ночное хождение, то — неплохо. А в целом… Думаю, сам понимаешь.

Я взяла бокал с зельем, который он протянул мне, и залпом выпила. Как всегда, вкус оставляет желать лучшего.

— Почему почти все зелья такие противные? — задумчиво произнесла я.

Северус молчал, как видно, посчитав, что вопрос адресован не ему. Но мне и не нужен был ответ.

Поставив бокал, я бесцельно закружила по комнате, старательно отгоняя преследующие меня жгуче — горькие мысли. Ничего не помогало, и снова наползала черная тоска, от которой так хотелось убежать.