— Это будет труднее, чем я думала, — отплёвываясь, констатировала рыжая. Потрогала содранное до обильной крови колено и полезла в карман.

— У меня есть лунный подорожник, — протянула Луна, осторожно ощупывая сустав. — Глупая, ты могла охрометь на добрый месяц.

— Ерунда. Где упала, там и встала. — Рыжая достала из кармана жестяную банку с мазью, щедро зачерпнула состав и втёрла его прямо по грязной ране ещё более грязной пятернёй. — Давай подорожник. История семьи Уизли, Полоумная, — это история вставания с колен.

— История обожает повторяться, Перекрашенная. — Луна закрыла рану свежим листком, который достала из своей сумочки. — Пять минут посиди спокойно.

Если я что-то понял в их отношениях — весь этот непрекращающийся обмен подколками не несёт никакого оскорбительного контекста. Они просто соревнуются, у кого первого откажет фантазия на обзывалки. А вообще-то они давние подруги, как бы странно это ни выглядело.

Как такое может быть? Почему одна и та же девчонка может быть такой разной в разных реальностях? Капризная озабоченная дура — и нормальная, неглупая, неленивая и, возможно, несгибаемая ведьма, с которой моя Луна водит какую-никакую, а дружбу. А это, знаете ли, очень серьёзный показатель.

А может, нет никакой органической дуры? Есть лишь внешний фактор, который я не увидел, потому что не искал?

— Ты куда пялишься, магл? — освежил меня ветерок реальности.

— Да вот, смотрю на твои разодранные колготы.

— А, ерунда. Мама вернётся — починит заклинанием. Они старые, я специально именно в них гуляю.

— Ты в курсе, что слово «шельма» — мужского рода?

— Ба! Да оно разговаривает! Слышь, Ночная Лампа, когда это он у тебя заговорил, я что-то не заметила?

— Да на днях, Фонарь-под-Глазом. Йоль вокруг, сама понимаешь. — Луна достала из сумки три небольших пирожка и раздала всем. Не отказался никто. — А насчёт «шельмы» — оно вроде и женского рода может быть. Надо в словаре у папы посмотреть. Только слово это нехорошее, подруга. Найди что-нибудь другое, не привыкай к нему.

— Оно точно женское, — невнятно произнесла Джинни, дожёвывая угощение. — Мама так одну торговку из мясного ряда называет — меченая шельма. Звучит неплохо, жаль отказываться. Так! Отдохнули — и хватит.

— Сядь! — неожиданно резко скомандовала Луна. — Три минуты! На попе! Ровно!

— Ого! — отмерла от секундного ступора Джинни. — Учись, магл. Если эта леди переходит на площадной говорок — дело пахнет скипидаром. Так-то это моя привилегия.

— Это привилегия твоего младшего братца, — возразила Луна. — Не бери с него пример, ты умнее. Отвыкнуть от гнилого слова потом будет очень непросто.