Далее шли сироты, которых насчитывалось в школе более пятидесяти человек. Вот уж точно уверен, что Поттеру никакая выплата не поступала — он пользуется деньгами из сейфа родителей. Слизеринцев в этом списке было семь. Хм, я знаю, что троих из них обеспечивают родственники и никакую стипендию они не получают.

Чем дальше мы углублялись, тем противнее становилось. Деньги на таких детей приходили директору, а уж он рассылал или вручал лично каждому ребенку. В год около двух тысяч галлеонов на всех. Сумма для магического мира немаленькая. Думаю, что около половины растворялось в небытие. Еще больше возмутил абсолютно случайно попавшийся под руку документ о выделении денег на разведение волшебных существ для Турнира Трех Волшебников в сумме двенадцати тысяч галлеонов. Вопрос, где разведенные существа? Что-то кроме соплохвостов Хагрида я никого не помню. Остальное — доставлялось из других стран. Ну не могут тварюшки лесника двенадцать штук стоить. Ну тысячу, ну две, но никак не двенадцать! Так же местонахождение этой бумажки, которую мы нашли в списках студентов сирот, добавило вопросов.

В полночь Амбридж проведала нас, выслушала наши соображения, выдала ценные указания и отправила по спальням.

Черт, а про декана мы и забыли! Но он о нас помнил.

 — Мистер Малфой, Мистер Забини, — тихо начал Снейп, как только мы вошли в гостиную Слизерина, — я вас внимательно слушаю.

 — Были у Амбридж на отработке. Нас держали очень долго, — бодро отрапортовал Блейз.

 — Меня мало интересует ваша деятельность у преподавателя ЗОТИ, — все так же спокойно сказал крестный, — я хочу услышать очень правдоподобный ответ о том, почему хитрость слизеринца изменилась на гриффиндорское безрассудство.

Декан явно намекал на наше странное поведение у нового учителя, а также конфликт с МакГоннагал.

 — Поспорили, — буркнул я первое, что пришло в голову.

 — С кем спорили?

 — С Дрейком, — тут же сообразил Забини.

 — Свидетели?

 — Полумна, — ответил я.

 — Где происходил спор?

 — В карете. Спорили на желание — сможем ли мы оскорбить преподавателя, не употребив нецензурных выражений. Мы с Блейзом выиграли. А потом играли…в карты на желание…

 — И вы, мистер Малфой, — декан говорил медленно и холодно, — не нашли ничего умнее, чем загадать мистеру Дрейку точно такое же желание, но для профессора МакГоннагал.

 — Э-э-э, да.

 — Огневиски зачем?

 — Для храбрости, — ляпнул я.

 — Идите спать, молодые люди, — сказал мужчина и, резко развернувшись на каблуках, вышел из гостиной. Видимо, ответы, точнее отмазки, его устроили, а значит, устроят и остальных преподавателей, и студентов. Скорее всего, пойдут слухи и сплетни по поводу подросткового бунта и юношеского максимализма.