— Сколько вас всего и на каком транспорте? — говорил я уже спокойно, потому у пленного появились мысли не говорить, на что я показал ему нож и он всё очень хорошо понял.

— Когда мы выезжали от основных сил, нас всего было семнадцать человек, на трёх машинах. Два пикапа с пулемётами и один M939 — как-то грустно он посмотрел на лежащие трупы. Ну да. Теперь пятнадцать. Пока.

— Остальные? — По моим прикидкам их должно быть человек под тридцать.

— Кто ранен, кто погиб, кто и тех и других повёз назад. У нас был ещё один джип. Он уехал с ранеными. Там было семеро живых и четверо мёртвых — ага. А ещё двух или трёх они бы собрать не смогли. Мы там и ОЗМ поставили и гранат напихали. Ну да. Так и получается больше трёх десятков было бойцов. Осталось пятнадцать. Один поперхнулся, их осталось девять…

Я встал. Успев заметить ужас в глазах допрашиваемого. Нет. Убивать его я не собирался. Да и Канату мотнул головой, когда тот показал глазами на Стрижа. Во-первых — шум будет. Во-вторых мы его не так попользуем. Канат опять затянул верёвку поперёк рта военного. А я в свою очередь смотал ему ноги.

Всё оружие кроме гранат валялось в грязевой луже за кустами. А гранаты мы забрали и вернулись за корягу. Не то, чтоб она была таким уж шикарным прикрытием. Просто дополнительно следы оставлять не хочется. Потому мы ушли за корягу и опять разошлись по сторонам. Но теперь в бесшумности смысла нет. Нет, если они встанут в ряд и будут ждать когда мы их перестреляем, то можно. Но эти будут на стороже. Они изначально более напряжённые должны быть, а тут ещё место засады, да ещё и боец связанный. Тут трюк с прыжком из кустов не прокатит. Грохнут ещё в полёте. Тут мне хорошо видеть не надо, лишь бы силуэты проглядывали. Потому отошёл дальше вдоль тропинки и улёгся за ещё одно упавшее дерево. Метров так за сорок от связанного и линия прицеливания совсем чуть-чуть, но выше той коряги, за которой мы валялись. Тут было тихо и сухо. Сорок метров это близко. Очень. Мы предусмотрительно оставили один фонарик включенным, и положили его так, чтобы освещал бойца в верёвках и часть дороги. К сожалению, Канат попал прямо в рацию, висевшую на груди командира группы, а потому мы лишены возможности подслушать, что там они говорят. Да и наши станции…Я уже сменил аккумулятор на запасной и осталось процентов шестьдесят заряда, потом перекрикиваться будем. Устроил автомат в траве у упавшего дерева. Как же я устал. Просто жесть. Я уже две недели живу в каком то сне шизофреника под героином, начинают закрадываться мысли, а не убили-ли меня там…у бара. А это всё чистилище? Или в СИЗО грохнули, а это мне за нарушение заповеди «не убий»? Или это наказание мне такое? За что? За то что сохранил свою жизнь? Тогда это очень странная логика мирового устройства.