— Ладно, какие именно припасы вам нужны?

— Рис, мясо и овощи, общим числом в сто сорок подвод, — да ты совсем оборзел, мужик!

— Нет, столько мы не дадим, вы что, собираетесь весь город вывести? Такого запаса провианта хватит десятку тысяч человек! Побойтесь духов! Вы и так бесчестно украли беззащитного ребёнка, а теперь используете его для подлого шантажа!

— Мы не похищали его! — взвился Шомэй. — Мы нашли его на площади во время беспорядков перед воротами!

— Вы что, серьёзно думаете, что я в это поверю? — удивлённо вскидываю брови.

Это вот «нашли» звучало настолько откровенно жалко и притянуто, что… И тут я вспомнил, что в истории Аанга, даже по рассказам Зуко, регулярно случались и куда более бредовые ситуации. Нет… Да ну нафиг! Вы же не хотите сказать, что это правда?

— Мы не лжём! — вклинился в разговор ещё один мужчина из сопровождающих парламентёра. — Я сам поднял его с земли, когда испуганная вашим Вестником толпа бежала от ворот сломя головы! Если бы не мы, его бы растоптали, а почему и как он там оказался — лучше спросите у своих стражников и дворцовых нянек.

Твою ма-а-ать… Это всё очень сильно меняет. Одно дело, когда мы устраиваем засаду на бесчестных террористов, не погнушавшихся захватить в заложники ребёнка, и совсем другое, если мы расстреляем честных парламентёров регулярных войск противника во время переговоров.

Война всегда придерживается определённых традиций и понятий, неписаных правил, которые вырабатывались веками и которые необходимо соблюдать. Если же этого не делать, то тебе гарантировано очень и очень много проблем, ведь какой бы страшной ни была вражда воюющих сторон, врагам всегда найдётся, о чём друг с другом поговорить. Можно вытаскивать своих раненых с поля боя под обстрелом врага, рискуя жизнью своих людей, а можно договориться о перемирии и эвакуировать их без риска для жизни, позволив то же самое сделать противнику. Можно произвести обмен или выкуп военнопленных, удерживая тем самым врага от расправ над попавшими ему в плен бойцами. Можно договориться о том, что враг выпустит из осаждённой крепости женщин, детей и стариков, чтобы не множить потери среди гражданского населения. И наконец, можно предложить врагу почётную капитуляцию, то есть выпустить его из крепости с оружием и знамёнами. Это избавит от необходимости штурмовать сильные укрепления, неся потери от рук людей, которым нечего терять. Много чего можно, но только в том случае, если ты благороден и предсказуем. Но если ты решишь, что убийство парламентёра — это нормальный поступок, то всё, разговаривать с тобой становится не о чем, и больше разговаривать с тобой не будут. Тебя начнут истреблять. Здесь неуместны будут оправдания, что это дело рук одного подонка, а остальные — невинные агнцы. На войне это не пройдёт. Просто потому, что недостойный поступок позорит не только конкретного полководца, он позорит всю страну, и считать за нелюдей противник будет все твои войска, и милосердия никто не дождётся.