– Значит, все шло превосходно, но что же тогда случилось в тот день? – продолжал допытываться Дюпон.

– Вы уже спрашивали меня об этом. Мне очень жаль, но я не могу ответить на этот вопрос. – Робот выпрямился и вновь застыл.

– Однако, тебя не перехитришь! Значит, в тот день случилось нечто такое, что мешало тебе метиться, я правильно понимаю?

– Именно так.

– Уже что-то, – Дюпон откинулся на спинку кресла и помял подбородок пальцами, разглядывая робота. – Тебе мешало нечто внешнее или это был программный сбой?

– Не могу ответить.

– Как же с тобой тяжело разговаривать, – вздохнул Дюпон. – Ну, хорошо, оставим причину твоего временного недомогания. Когда же ты потерял возможность корректно оценивать обстановку и, как ты говоришь, рассчитывать траекторию?

– В десять тридцать две двадцать третьего числа, – немного помявшись, ответил Биф. Похоже, робота терзали нешуточные сомнения, можно ли выдавать подобную информацию.

– Уже что-то! – обрадовался Дюпон, потирая ладони. – А когда же это закончилось?

– В тринадцать семнадцать того же дня. Больше я ничего не могу вам сказать. Прошу прощения.

– Когда произошло убийство?

– В тринадцать ноль-три.

– Получается, ты «прозрел» через пятнадцать минут после убийства?

– Я не терял зрения, мистер Дюпон, – пояснил пунктуальный Биф.

– Я имел в виду, обретение тобой способности полноценно ориентироваться, – заметно нервничая, с нажимом проговорил Дюпон и взялся дергать пальцами нижнюю губу.

– В таком случае – да, только это случилось через четырнадцать минут.

– Разве это так важно, плюс – минус одна минута?

– Не знаю, мистер Дюпон. Я констатирую факт.

– И как же ты ее обрел вновь?

– Не могу вам этого сказать, – вновь взялся за свое робот.