– Чего это старый? – проворчал Барабаш, подходя к Лене. – Теодолит поверенный, все винты штатные. Ну-ка, дай гляну.

Оттеснив «неумеху» в сторону, Иваныч склонился над аппаратом.

– Эй, Дюха! Подь-ка сюда, – бросил он мне через пару секунд.

Я подошел поближе.

– Видишь?

– Вижу. Винт из гнезда выскочил.

– Во! Молоток, – похвалил меня дядя Коля и повернулся к расстроенной девушке. – Ты его, Ленусик, перекрутила малехо. Так что дело, выходит, не в приборчике, а в ручках кри… э-э… нежненьких.

Лена поправила очки на носу и тяжко вздохнула.

– У меня по этим приборам всегда пятерка была, – проговорила она с обидой в голосе. – А тут…

– Тут не там, – перебил ее Николай Иванович. – Тут думать надо. Мозгами умными думать, а не головкой красивенькой.

– Я думаю! И не надо меня совсем уж дурой считать! – вскинулась было девушка, однако дядя Коля остановил ее возмущенный порыв поднятыми руками и широкой, в тридцать два зуба, улыбкой:

– Да ладно тебе, Ленусик. Никто тебя здесь дурой не обзывает. Мы ж не изверги. Ща все поправим. Усе будет у лучшем виде… Ща мы этот винтик… Оп! И на место! Глянь сама, как все получилось. Как в аптеке.

Лена сняла очки и, смахнув упавший на глаза локон, наклонилась к прибору.

Секунд двадцать она возилась с настройками и вглядывалась в смотровую «трубу», подслеповато щурясь каждый раз, когда отстранялась от окуляра. Потом неожиданно фыркнула, выпрямилась, повела плечами и… одним движением, прямо как стриптизерша в клубе, сбросила с себя мешковатую, явно не подходящую ей по размеру куртку (наверное, мамину). После чего вновь нагнулась к теодолиту. Очень так, знаете ли, эротично нагнулась. Я аж сглотнул, не в силах оторвать взгляд от обтянутых джинсами бедер. Чувствуя себя при этом почти дураком. Или юнцом – впервые попавшим на съемки передачи «Играй, гормон!» неофитом. Желающим лишь одного – чтобы потом перед своей первой дамой не опозориться.

И хотя Лена у меня «первой дамой» быть никак не могла – в «той» жизни я ее никогда не встречал, но вот в этой… «Хм, а почему бы и нет? Надо же как-то… снимать сексуальное напряжение».

Ну а что? Ей сейчас где-то двадцать два – двадцать три. То есть, с одной стороны, уже совершеннолетняя, а с другой, в самом, как говорится, соку и по возрасту мне нынешнему очень даже подходит. На лицо, не сказать, что фотомодель с обложки, но и не страховидла какая. Фигура? Фигура хорошая. Да что там хорошая!? Шикарная! Не знаю, что думали дядя Коля и остальные, но меня в этот момент словно током пробило. Расколбасило так, что захотелось буквально наброситься на нее, сорвать тряпки и прямо тут, в котловане, на глазах у всех изнасиловать. В общем, гормон прет, инстинкты рулят, эмоции в очередной раз побеждают разум. Плюс Иваныч на ухо нашептывает: