- Она такая добрая была. Никогда никого не ругала и не винила никого не в чем. Говорила, что мы сами свою судьбу делаем, что ненужно никого упрекать в том, как он живет… К ней вся деревня ходила лечиться… Когда я маленькой была, мама мне сказки рассказывала, сама придумывала, одежду шила красивую, всегда старалась что-то вкусненькое к обеду приготовить… А на день рождения торт пекла! Здоровенный такой! Самый вкусный!..

Домовой вздохнул.

- Моя мама мне тоже торт на день рождения пекла. Тоже здоровенный, белый… Я мало что помню из прошлого, но этот момент не забыл. Кажется, у меня день рождения был. Детей много вокруг, мы на траве за домом праздновали. Деталей не помню, но вот его почему-то запомнил… Лиц родных не вижу, а торт этот проклятый чуть не каждую ночь, вот какая память, сука…

- Трудно, наверное, так вот, не помнить о себе ничего?

- Да не особо… Скорее неприятно. Книжки эти вот читал, вроде, как и про меня и вроде как про кого-то другого. Не знаю, верить или нет. Память возвращается, но знаешь… - он помолчал. – Бывает лучше призраков прошлого и не трогать. Может оно так и должно быть, что ушло в забвение, то ушло, а мы лезем, ковыряемся, выуживаем эти воспоминания, а кто сказал, что все они светлые? Порой можно такое вытащить из болота забытья, что и не рад будешь.

- Ты что-то вспомнил? – насторожилась Сашка.

- Вспомнил, - прижался он подбородком к ее макушке. – Может потом расскажу… Так что, не помнить своего прошлого, с одной стороны – хорошо, но с другой, ощущаешь себя как без какой-то части, будто куска какого-то не хватает, душа не на месте…

- Ты не отчаивайся главное, - улыбнулась девчонка. – Все вспомнишь! Сейчас папу моего найдем, спасем, он наверняка расскажет тебе очень многое и, тогда, ты точно все вспомнишь!..

Домовой прикусил губу. А хочет ли он уже что-то вспоминать? Одно то, что он застрелил свою сестру чего стоит! Сейчас, не много успокоившись, он рационально взвесил все «за» и «против». Впервые моменты ему казалось, что он поступил не правильно, что нужно было попытаться ее спасти, но сейчас уже четко понимал, что выбора не было, и поступок был правильным.

- Ладно, - зевнул Домовой, - надо спать ложиться. Рубит меня что-то…

- Давай, - тоже не удержалась от зевка Саша. – Если будет плохо, разбуди меня, ага?

- Ага…

***

Ночь прошла тяжело. Домовой постоянно крутился, дрожал, пыхтел и сопел. Тело то кидало в жар и приходилось раскрываться, то окутывал лютый зной, что впору было включать печку, то суставы неимоверно морозило, а мышцы при этом горели. В итоге, когда расцвело, наемник чувствовал себя еще больше уставшим, чем вчера. Ко всему еще и обострилась боль от недавних побоев. Синяки местами уже сошли, превратившись в желтые пятна, которые теперь смотрелись особенно контрастно на побелевшей коже. Саша, надо отдать девчонке должное, всю ночь хлопотала вокруг него. Она ни разу не упрекнула его в чем-либо и просыпалась всякий раз, как только он начинал ворочаться.