— Да, помню.
— Так вот, я ее нашел.
— Нашел? Где?
— В библиотеке Корвидов, — сообщил Лемюэль. — Сразу по прибытии на Просперо Ариман увеличил интенсивность моего обучения. Я оказался буквально прикованным к столу рядом с Анкху Аненом — величайшим из ученых, каких я только встречал. И должен признаться, при первой встрече я не обратил на него никакого внимания. Но впоследствии он оказал мне неоценимую помощь в занятиях. Вот я и попросил у него эту книгу, а он просто послал за ней библиотечного сервитора, словно в этом не было ничего необычного.
— И ты собираешься перевести то, что я тогда написал?
— Да, со временем, — сказал Лемюэль. — Этот язык непросто понять даже при наличии таблиц. Есть целые группы символов, которые и вовсе не похожи ни на какой язык. Я собираюсь попросить Камиллу помочь мне психометрией.
— Лучше бы ты этого не делал, — вздохнул Каллимак.
Лемюэль оторопел.
— Тебе не интересно знать, что ты писал все это время? — спросил он.
— Мне кажется, я боюсь это узнать.
— Чего именно ты боишься?
— Я писец, Лемюэль. Я
Лемюэль, пораженный выражением ужаса во взгляде Каллимака, глубоко вздохнул.
— Я старик, Лемюэль, — продолжал Каллимак. — И я устал от этой жизни. Я хочу оставить Великий Крестовый Поход и вернуться на родину. Я хочу перед смертью еще раз увидеть Уттарпату.
— Без тебя хроника Великого Крестового Похода будет намного беднее, друг мой.
— Поедем со мной, Лемюэль, — настойчиво, но негромко предложил Махавасту. — Этот мир проклят, и ты должен знать об этом.
— Проклят? О чем ты говоришь?
— Этот мир однажды чуть не погиб из-за самонадеянности его обитателей, а вся история человечества свидетельствует о том, что люди не учатся на чужих ошибках, даже такие просвещенные, как воины Тысячи Сынов.
— Но древние обитатели планеты не понимали собственных способностей, — возразил Лемюэль. — Тысяча Сынов овладели своими силами.