— Не будь таким уверенным, Лемюэль, — предостерег его Махавасту. — Если бы они действительно овладели этими силами, зачем бы Императору накладывать на них запрет? Зачем отсылать Легион на Просперо, не говоря уже о роспуске всех библиариумов?

— Я не знаю, — признался Лемюэль. — Но как, должно быть, грустно услышать, что все их великие достижения, все знания, накопленные за много лет, оказались не только бесполезными, но и запрещенными?

— Вот об этом я и говорю! — воскликнул Махавасту. — Им запрещено заниматься эзотерическими исследованиями, но они продолжают это делать, несмотря ни на что. И ты продолжаешь учиться вопреки эдикту Императора! Ты хоть раз задумался над этим?

При мысли о непослушании самому Императору Лемюэля бросило в жар. Ему это ни разу не приходило в голову, потому что он не видел в своих занятиях никакого вреда. Весь долгий путь до домашнего мира Тысячи Сынов летописцы отдыхали, но с прибытием на Просперо его занятия с Ариманом возобновились и стали более интенсивными, чем прежде.

— Этот Легион обречен, — сказал Махавасту. Взяв Лемюэля за руку, он сжал ее с неожиданной силой. — Если они и дальше не откажутся от своего пути, их непокорность не долго будет оставаться незамеченной. И тогда...

— Что?

— Лучше оказаться в любом другом месте Галактики, только не на Просперо, — заключил Махавасту.

Разговор с Махавасту расстроил Лемюэля, и, направляясь к месту встречи с Камиллой и Каллистой, он никак не мог собраться с мыслями. Вокруг него на широких проспектах, окаймленных подстриженными деревьями, вздымались к небу высокие бело-золотые здания. Над тротуарами под тяжестью желтых и красных плодов склонялись пышные зеленые пальмы.

Солнце радовало теплом, и по многолюдным улицам пролетал насыщенный ароматами моря ветерок. Жители Тизки в большинстве отличались высоким ростом и приятной внешностью. Они радушно приветствовали возвращение Тысячи Сынов из Двадцать восьмой экспедиционной флотилии и так же доброжелательно встретили прибывших с ними летописцев. Лемюэлю очень понравилось жить на Просперо, и не в последнюю очередь из-за его обитателей.

Тизка поражала своим великолепием, прекрасной архитектурой, просторными площадями, оживленными амфитеатрами и живописными парками. Белые горы и Акрополь Магнум создавали неповторимый фон для города, над которым господствовали шпили и пирамиды братств Тысячи Сынов. В любом другом месте такое господство могло бы произвести угнетающее впечатление, но силуэты пирамид отличались столь превосходной гармонией, что эти здания казались частью природного ландшафта, как и сами горы. Даже пирамида Пирридов со своим гигантским стражем и пылающим навершием эстетично вписывалась в городской пейзаж.