Он с Камиллой сменяли друг друга в палате подруги, но Лемюэль провел здесь уже сорок восемь часов и чувствовал, как веки наливаются свинцовой тяжестью. С другой стороны у кровати тихонько посвистывали приборы в корпусах из орехового дерева, с многочисленными шкалами в золоченых рамочках и выводом информации на пикт-экраны. Медные провода из гнезд в боковых панелях тянулись к разным точкам на черепе Каллисты и гудящим шарам, что висели над приборами.
Наконец веки Каллисты дрогнули, она открыла глаза и, увидев Лемюэля, слабо улыбнулась:
— Привет, Лемюэль.
Ее голос прошелестел, словно ветерок по опавшим листьям.
— Привет, моя милая, — ответил он. — Ты прекрасно выглядишь.
Каллиста попыталась рассмеяться, но поморщилась от боли.
— Извини, — огорчился Лемюэль. — Я не должен заставлять тебя смеяться, твои мускулы и так слишком деформированы.
— Где я?
— В нейрохирургии пирамиды апотекариев. После того, что произошло, это самое подходящее для тебя место.
— А что со мной было? Очередной приступ?
— Боюсь, что так. Мы пытались дать тебе каву, но ты была уже слишком далеко, — сказал Лемюэль, не решаясь повторять то, что она наговорила им во время приступа.
Каллиста подняла руку ко лбу, а за ней потянулись прозрачные трубки и кабели, подключенные к тыльной стороне кисти. Она дотронулась до головы и нахмурилась, ощупывая ежик волос и бронзовые контакты на черепе.
— Да, жаль твоих волос, — сказал Лемюэль. — Но их пришлось сбрить, иначе было невозможно установить контакты.
— А что это? И для чего?
— Эти приборы Анкху Анен принес из храма Корвидов. Поначалу он отказался рассказывать, что это такое, но постепенно я выяснил, что приборы контролируют эфирную деятельность мозга и подавляют возможные вмешательства. До сих пор, похоже, они работали исправно.
Каллиста кивнула и огляделась по сторонам:
— А как долго я здесь нахожусь?
Лемюэль потер ладонью подбородок:
— Моя щетина говорит, что прошло три дня.
Она улыбнулась и немного приподнялась в постели. Лемюэль налил стакан воды, и Каллиста с удовольствием все выпила.