— Спасибо, Лемюэль. Ты хороший друг.

— Я стараюсь, моя дорогая. А ты помнишь что-нибудь из своих видений? Я бы не стал тебя спрашивать, — добавил Лемюэль, — но Анкху Анен считает, что это может быть очень важно.

Каллиста прикусила нижнюю губу, и летописец заметил в ее глазах отблески того ужасного взгляда, который он видел после ланча в кафе.

— Кое-что помню, — сказала она. — Я видела Тизку, но совсем не такой, какой мы ее знаем. Солнца в небе не было, и единственным освещением служило только зарево пожаров.

— Пожаров?

— Да, весь город был в огне, — подтвердила Каллиста. — Он был сильно разрушен.

— Кем?

— Я не знаю точно, но среди грозовых туч я заметила подкрадывающихся зверей, а откуда-то издалека доносился вой. — В глазах Каллисты появились слезы, и по щекам протянулись мокрые дорожки. — Да, все вокруг горело, и сверху дождем осыпались осколки стекла. Они все блестели, как будто зеркальные, и в каждом я видела отражение одного открытого глаза, который смотрел прямо на меня.

— Ну, это просто видение, — сказал Лемюэль, взял ее за руку и ласково погладил по пальцам.

— Оно очень страшное, и является мне уже не в первый раз. Сначала я не могла узнать Тизку, но теперь, когда познакомилась с городом, я уверена, что каждый раз видела именно эти улицы.

Внезапно она что-то вспомнила:

— Лемюэль, а я что-нибудь написала?

— Да, но что-то абсолютно бессмысленное. Анкху Анен до сих пор пытается расшифровать твои записки.

Каллиста прикрыла глаза, стерла со щек слезы, судорожно вздохнула и вдруг улыбнулась, услышав, как кто-то открыл дверь. Обернувшись, Лемюэль увидел высокого и широкоплечего мужчину в форме капитана Гвардии Шпилей Просперо. Этот смуглый парень с резкими чертами лица и решительным подбородком, точь-в-точь как на скульптурах Гектора или Ахилла, был невероятно красив.

Лемюэль сразу же невзлюбил незнакомца, просто по привычке.

Алую форменную куртку капитана, аккуратно отглаженную и вычищенную, украшали бронзовые пуговицы, золотое шитье и множество сверкающих медалей. Серебряный шлем он нес на руке, а на боку висели длинная изогнутая сабля и блестящий лазпистолет.

— Сохем! — радостно воскликнула Камилла.

Офицер приветственно кивнул Лемюэлю и протянул руку:

— Капитан Сохем Витара, сэр. Пятнадцатый пехотный полк Просперианской гвардии.

Лемюэль принял предложенную руку и невольно поморщился, ощутив крепкую хватку Витары.