Торон, ошеломленный яркой вспышкой ауры Аримана, отвесил короткий поклон:

— Конечно, лорд Ариман. Просто все это так ново для меня.

— Да, да, прости мою несдержанность, — ответил Ариман. — Пойдем, уже пора.

Они шагнули вперед, и их помощники из числа траллсов накрыли броню белыми облачениями, перевязав по талии тонкими золотыми цепочками. Ариман взял в руки корону из листьев вербены, скрепленных серебряными нитями, а Торон поднял сверкающий атейм[83] с серебряным лезвием и обсидиановой рукояткой.

Они вместе подошли к Магнусу, и Утизаар, забрав у своего траллса железный фонарь, отступил в сторону. Амон, очистив руки от масел шелковой тканью, облачил Магнуса в белое одеяние, а потом поднял вверх жаровню, от которой пахло ольхой и лавром.

— Твоя плоть освящена, мой лорд, — произнес Амон. — Ты чист.

Магнус кивнул и повернулся к Ариману.

— Алый Король требует свою корону, — сказал он.

Ариман подошел ближе, ощущая жар, исходящий от кожи Магнуса, и медитативную энергию, зарождающуюся в нем. Магнус склонил голову, и Ариман возложил на его чело корону из листьев вербены, убрав серебряные нити за уши.

— Благодарю, сын мой, — сказал Магнус. Его единственный глаз сверкнул фиолетовым огнем.

— Мой лорд, — отозвался Ариман.

Он с поклоном отошел от Магнуса и обернулся, чтобы принять тяжелую книгу в потертом кожаном переплете с золотым обрезом. В углублении переплета лежал железный талисман в виде оскаленной волчьей морды на фоне полумесяца.

Это была «Книга Магнуса», содержащая квинтэссенцию мудрости, выделенную из всех записей Махавасту Каллимака, сделанных им за долгие годы бездумной службы Тысяче Сынов. Даже взглянуть на нее считалось большой честью, а держать в руках и готовиться прочесть ее страницы составляло мечту всей жизни Аримана.

И все же, после того как он одернул Фаэля Торона, Ариман никак не мог отделаться от мысли, что сомнения его собрата могут быть справедливыми. Ритуал, подготовленный Магнусом, был поразительно похож на те, против которых предпринимался Великий Крестовый Поход.

— Все ли мы придерживаемся одного мнения? — спросил Магнус. — Без единогласия мы не сможем продвинуться ни на шаг. Гармония нашего собрания превыше всего, поскольку она затрагивает самое драгоценное — наши души.

— Мы единогласны, — в один голос ответили все капитаны.

— Наша работа начинается в темноте, но ведет к свету, — продолжал Магнус. — Мой облик обратится в хаос отдельных составляющих, но в целом станет больше, чем сумма его компонентов. Это величайшее из всех наших начинаний докажет, что мы сами хозяева своей судьбы. Мы заявим, что не смиримся с ролью безгласных пешек в Великом Океане, а сами выбираем свой путь. Дилетант станет мастером, самостоятельно принимающим решения. Мало у кого хватит смелости восстать против безучастной Галактики, но мы — Тысяча Сынов, и для нас нет ничего невозможного!