— Вероятно, ты права, — согласился Лемюэль. — Но я так сильно старался.

— Она знала это. Она видела, что ты любишь ее и стараешься спасти.

— Можно, я принесу тебе ее вещицу? — спросил Лемюэль. — Возможно, ты сумеешь ее прочитать.

— Конечно, все, что в моих силах, Чайя. Ты и сама это знаешь, — каким-то сонным голосом произнесла Камилла.

Лемюэль нахмурился:

— Ты только что назвала меня Чайей?

— Конечно... А что? Это же... твое имя, — ответила Камилла. — Правда, любовь моя?

Рука Камиллы бессильно упала на постель, и ее глаза широко раскрылись. У Лемюэля перехватило дыхание. Она стала хватать ртом воздух, а левая половина лица вдруг сморщилась, словно его кто-то стиснул изнутри.

— Камилла, нет! Нет!

Ее кулаки сжались, комкая простыню, а тело напряглось, как в эпилептическом припадке, в глазах вспыхнула безумная ярость, а в уголке рта показалась кровь. Потом все тело Камиллы изогнулось от боли, а на лице возникло выражение безмолвной мольбы.

Лемюэль бросился к дверям.

— Помогите! Ради Трона Терры, помогите! — кричал он.

— Ты их видишь? — спросил Фозис Т’Кар.

— Да, — ответил Хатхор Маат. — Увидеть их не проблема. Гораздо сложнее что-нибудь с ними сделать.

— Пожалуйста, — молил Лемюэль. — Сделайте хоть что-нибудь.

После того как он позвал на помощь, в палате Камиллы закипела бурная деятельность. Чайя вернулась не с медиками и не с техниками для установки каких-нибудь приборов, а с двумя капитанами Легиона Тысячи Сынов. Она представила Лемюэлю Фозиса Т’Кара, капитана Второго братства, и Хатхора Маата, капитана Третьего братства.

Да, у нее точно были хорошие связи с Легионом.

Пока Фозис Т’Кар силой своей мысли удерживал Камиллу в неподвижности, невероятно красивый Хатхор Маат обхватил ладонями ее череп. Он прикрыл глаза, но по движению зрачков под веками было ясно, что Астартес пользуется другим зрением.

— Их там шесть штук, они глубоко спрятаны и быстро растут, — сообщил он. — Мерзкие белые твари. Личинки еще не вылупились, но осталось совсем немного.