– Глупый приём. Ты поставил на него слишком много.

– Я слышал, что у ублюдочного Севатара это сработало. К тому же это наш путь. Потерпев поражение, мы должны убедиться, что противнику досталось больше, чем нам.

– Ты сдерживаешься. Ты всегда сдерживался.

Кхарн покачал головой, его лицо подёргивалось, и он указал на круг песка под ногами.

– Нет, брат, просто я не очень хорош в… этом...

– Я сражался рядом с тобой в бою, Кхарн. Я видел, как ты сражаешься или ты забыл?

– Я не забыл, но это не поле битвы.

– Твои братья сражаются здесь так, словно это оно.

– Нет, не сражаются, да и ты тоже. Истинная война неконтролируема, брат. Она не ограничена стенами бойцовской ямы. Она – водоворот шанса и ярости, где тебе не за что зацепиться. Ты сражаешься, потому что должен сражаться, потому что тебя ведёт уверенность. Кем бы ты был без неё?

Сигизмунд напрягся. – Я прощаю подтекст твоих слов, брат.