За пехотой шли офицеры и командиры, возвышаясь над рядами на пружинящих ботинках-кронциркулях. Лица были мрачными, а взгляды тяжёлыми, но чувствовалось что-то сломанное за вызывающим неповиновением. Самым последним шествовал мировой князь, худой как тонкое деревце, посеребрённые одежды ниспадали за края его паланкина. Двенадцать обливавшихся потом мускулистых рабов в безликих масках и с обнажёнными торсами несли помост с троном. За ними в свободном строю шли советники, писцы и придворные. У всех были потухшие взгляды, как у людей, которые секунду назад узнали, что рухнуло всё известное и незыблемое. Из всей процессии только на лице мирового князя не было тени капитуляции. Он смотрел на поля битв, даже не взглянув на тех, кто ожидал его, безмолвные волны гнева исходили от правителя планеты.

Рогал Дорн и его командиры ждали на вершине невысокого холма прямо за линиями окопов, окружавших улей. Десять тысяч Имперских Кулаков стояли на поле вокруг примарха, а дальше как на параде стояли полмиллиона солдат Имперской армии. Между рядами виднелись десятки тысяч танков и военных машин. Над всеми возвышались три титана, их огромные знамёна медленно покачивались на ветру. Это была демонстрация силы и власти, которая многих поставила на колени, но не правителя этой недавно завоёванной земли.

– Всё ещё непокорный, – произнёс стоявший прямо перед Архамом Йоннад. Магистр флота снял шлем, и холодный ветер развевал тёмные волосы над ястребиным лицом. Его глаза были жёсткими чёрными щёлками, глубоко сидевшими в коже ржавого цвета. – Его королевство в руинах, армии разбиты, но в сердце он ещё борется с нами.

– Это – не непокорность, – даже не посмотрев ответил Сигизмунд. – Это – презрение. У этого человека не хватает ума понять, что ему предоставили шанс стать частью чего-то большего. И вместо этого он делает вид, что победил. Возможно ли что-то глупее?

– Людям свойственно цепляться за прошлое, – тихо произнёс Рогал Дорн. – Всегда помните об этом сыновья.

– Повелитель, – отозвались командиры, склонив головы. Только Архам не двигался. Над ним на ветру развевалось знамя легиона, серебряные молнии и чёрный кулак колыхались на золотом полотнище. Он чувствовал, как порывы ветра пытаются вырвать штандарт из руки, но не сдвинулся ни на сантиметр. Рядом с ним и примархом стояли в два ряда двадцать хускарлов, чёрные плащи свисали с их спин, болтеры прижаты к груди. Рядом с ними стояли двадцать братьев-Храмовников с обнажёнными мечами. Слева от Рогала Дорна возвышалась огромная фигура Алексиса Полукса, расположившегося рядом с Йоннадом. Лицо ученика магистра флота в космической войне оставалось непроницаемым, а взгляд холодным. Справа от Дорна стоял Сигизмунд в чёрно-белых геральдических цветах своего братства, сжимая в руке меч. Вооружённый и облачённый в броню Дорн стоял между ними, словно полированная статуя.