- Это была ошибка, - зашептал он, все еще прижимая Волчьего Короля к груди. – Мы были ошибкой, брат, теперь я понимаю. Я вижу это в себе, в своих собственных промахах. Я вижу это в глазах тех ошибок, которые сам наплодил, так же верно, как Император видит это в нас самих. Я не чувствую вины, а только то, что добрые намерения привели к беде.
- Этого не должно было быть. Нас не должно было быть. Вселенная восстанавливает себя. Искореняет заразу. Как я мог не видеть этого столь долго? Гордость? Может, гордыня? Мы думали, что мы лучше, сильнее, что мы особенные. Гор просто следует своей истинной природе. Может, мы просто отрицали самих себя?
В голову лезли разные воспоминания, требуя внимания, и каждое из них несло такое очевидное в ретроспективе послание. Он тяжело вздохнул и опустил брата назад на носилки. Затем Коракс поднялся, и почти неслышимо продолжил.
- Помимо Императора, нас коснулись и другие силы – тебе ведомо это так же хорошо, как и мне, брат. От того, что рождается во зле, не следует ожидать добра, и не важно, какие были изначальные цели или причины. Я смотрю на Керза и вижу самого себя. А ты видишь в своем отражении Ангрона? Насколько тонок этот наш налет верности и цивилизованности? Кажется, теперь любой из нас способен без труда перешагнуть эту черту. Да и вообще, есть ли та линия или мы сами провели ее перед собой, чтобы просто потешить свое тщеславие?
Он вспомнил слова, выплюнутые умирающим колдуном в городе-платформе Атлас. Верно, колдун. Не псайкер, ибо это существо науки и логики, но обладатель таинственных, сверхъестественных умений. Подобные создания существовали, невзирая на то, Император их отрицал.
- Я привык считать, что существует высшая справедливость, - продолжил он, переведя взгляд с Русса на воинов у двери. – Что все, что бы я ни делал, служит людям. У нас остался лишь один способ помочь человечеству, и он не включает наше выживание, Король Волков. Это не наша вселенная, никогда ею не была. Нельзя создать легенды и мифы в лаборатории.