- Я думал об этом. О своем решении. Я был в шаге... в шаге от того, чтобы счесть Валерия безумцем и бросить на гаупвахту. И что тогда? Ничего! Все бы погибли. И я также. Нас было не так и много, однако мы ведь внесли решающий вклад? Мы же заняли Гора и его мерзких дружков? Но был момент...
Агапито поймал брата за нагрудник и притянул к себе.
- Что было, то было. Это не наказание. Не исправление нарушенного равновесия. Это просто то, что происходит. Мы воины, а это – война.
Братья замолчали, опустив руки друг другу на наплечники и смотря прямо глаза. Так они стояли в ночь перед восстанием, зная, что это мог быть их последний шанс запечатлеть в памяти образы друг друга. Те воспоминания по-прежнему оставались с ними, и хотя оба они были изменены так, как тогда и мечтать не смели, на минуту они снова стали двумя парнями на заре своей судьбы.
Первым отстранился Бранн. Он подавил улыбку.
- Мы завоевали галактику, Агапито. Пара сдохляков из тюрьмы, которых можно было соплей перешибить. Мы увидели звезды, и ходили подле бессмертных. Жаловаться мне не на что.
- Черт, да ты прав, - рассмеялся Агапито. – В иной компании мы стали бы царями!
Его смех погас, когда Бранн ушел, хотя Агапито не сводил с него глаз до тех пор, пока он не затерялся среди Космических Волков.
Коракс перестал воспринимать происходящее вокруг, перестал наблюдать за воинами своего брата. Бранн уже собирал остатки Рапторов, а остальные организовывали легион для эвакуации на орбиту.
- Этот канал защищен? Нас не подслушивают?
-
- Зови меня Кораксом, - ответил он. Он присел на небольшом выступе, с которого ему открывался вид на кипевшую внизу деятельность.
-
- Ты была первой, кого я увидел, Настури. Одинокая, напуганная и всеми брошенная. Твое лицо было первым в том холодном, жестоком месте, где я пробудился.
Она промолчала, понимая, что сейчас предстояло говорить не ей. Пока.