Кристо резанул силовым потоком, потом огненным, почти не глядя: мокрые от пота волосы падали на глаза, по носу стекали соленые капли. Он теперь стоял совсем рядом с Мелитой, которая не могла даже подняться — стоял один из всех защитников артефактория и понимал, что это уже чудо, а если нужно будет еще покруче — он сделает и это, потому что никто из этих гадов не доберется до его девушки.

Удар магии через концентраторы скосил еще одну полосу нежити. В груди было горячо, руки не дрожали. Суньтесь, твари! Только суньтесь! Еще удар и еще…

Нежить остановилась. Озадаченная. В ее рядах явно происходило какое-то совещание, как будто с другого поля боя донеслись удивительные вести. Шли секунды, а на Кристо все никто не нападал, и до него вдруг дошло, что нежить на самом деле остановилась повсюду, прекратила нападение, как будто ей совсем и не нужно было внутрь артефактория…

Его сразу же как-то отпустило, задрожали от усталости пальцы, навалилась дикая усталость.

— Эгей, Мелита? — позвал шепотом.

В ответ на него свалилась сеть.

Тяжелая, Витязь ее забери! Паучья. Точнее, арахнека. Кристо попытался барахтаться — поздно, глупо… из таких сетей просто так не выпутываются. Приложился в падении плечом, успел увидеть пару гнусных тварей, которые его подловили.

Рожи — таких, небось, и в фильмах ужасов не увидишь. Человечьи, только бледные и поросшие жесткими редкими волосками, глаза — черные, мертвые, вместо рта — косой разрез, затянутый паутиной… вот, значит, откуда они ее выплевывают. Всегда интересно было, что у арахнеков под повязками. Познакомились поближе, спасибочки.

И что б им сказать такое напоследок? Чтобы в духе настоящих крутых магов, вроде ребят Кордона? «Умираю как артефактор?» Или как Макс на этой своей арене: «Не смей тянуть» — да ну, а вдруг правда прикончат…

— Чего зырите, уроды? — сказал Кристо и сплюнул сквозь зубы.

Он бы и хотел выразить эмоции половчее, да нечем.

Его подтащили к остальным — похожим на сборище ярмарочных фруктов, тоже аккуратно расфасованных по мешкам арахнеков. Один из мешков яростно дергался и поливал все на своем пути площадной бранью — ясно, Фелла Бестия. Дара лежала тихо, Кристо сначала подумал, что она уж и неживая, только потом артемагиня подала голос:

— Сколько нас?

Фелла примолкла. Не хочет браниться при детях, понял Кристо. Это она зря, детишкам, небось, тоже поругаться хочется.

— Отзовись! — скомандовала Бестия.

Отозвались одиннадцать — ничего себе. Кристо повеселел, услышав голос Мелиты, из старших он опознал Фрикса и Тилайду. Могло быть хуже.