— В смысле?

— В том смысле, что у тебя на счету полторы собаки, а у неё две, и только за тот день, когда эти выродки напали на Отделение. Я был не против, что её выше поставили, потому что яйца у неё побольше моих, и для меня было честью с ней поработать. И…

Йован вдруг замолк. Один из громил в чёрном гермошлеме покинул толпу, подошёл к сербу, стиснул его плечо и застыл.

— Что? — спросил его серб, но громила не ответил.

— Что? — повторил серб, мгновенно потерял терпение и захватил его за шиворот.

Какого хрена? Один из «приятелей» серба? Сейчас не время выяснять отношения. Лиам передвинул винтовку за спину и приблизился к громиле. Тот снял свой шлем, скинул его на землю и уставился на Йована мутным взглядом.

Лиам отшатнулся. На заплывшем и отёчном лице амбала не было волос, в глубинах чёрнейших синяков едва были виды глаза, губы прорезались уродливой и шелушащейся щелью, на черепе розовела сетка совсем свежих хирургических швов. Это был Кристиан, и выглядел он так, будто только что покинул морг.

Рука Йована побелела, вырывая ворот рубашки, рука же, сжимавшая винтовку, разжалась, ему перестало хватать воздуха. Он оттолкнул Криса и быстрым шагом ушёл вперёд, пошарился по развалинам, вытянул из кучи мусора ржавую арматурину, стиснул её в руках и вернулся.

Лиам соображал слишком долго, совсем не понимая какого чёрта задумал серб. Он и не заметил, что Франк идёт мимо них, отвлечённый разговором с каким-то ботаником с Научного Отдела.

Йован со всей силы навернул его арматурой в голову. Ботаник, сопровождающий специального агента, едва успел в ужасе отпрыгнуть от разъярённого серба. Голова Франка мотнулась, кожа лопнула, кровь обильно брызнула, его качнуло в сторону, но он устоял. Йован замахнулся второй раз, но Франк выставил вперёд руку и перехватил арматуру. Йован попытался вырвать её, но вдруг опустился на колени и застыл, тяжело дыша.

— Хитрожопый… ублюдок, — задыхаясь, хрипел серб. — Завещал он науке… сучий сын… Давно ты договорился с этим отродьем?.. Не поговорив со мной… В программу записался, сученыш. До инфаркта меня хотел довести, да?

Арматура выпала из руки Франка и неожиданно спокойно, без своей обычной садисткой улыбки, он сел рядом с сербом.

— Он не может ответить. Речевой центр повреждён, отёк не спал, — прорычал Франк, пытаясь рукой остановить кровь из скулы.

— Ты знал? — с безумными глазами бросил Йован Лиаму, Лиам только покачал головой.

— А Вы знали, полковник? Как же я вас всё-таки ненавижу, американских ублюдков, — сказал он в микрофон.

— Да, знал, — услышал Лиам в наушнике спокойный голос. — Твой брат умер. Его мозг получил значительные повреждения. Я поместил его в программу, используя свои связи. Никто никаких гарантий не давал, это всё индивидуально. Это не твой брат, сынок. Крис умер. Тебе нужно отпустить его и идти дальше. Никакого чуда не было, то, что получилось, нельзя назвать твоим братом. Но такова была его воля, эта правда. Франк узнал обо всём, когда они уже ехали сюда. Виноват только я.