Вчера я отговорился общими фразами, но пообещал все рассказать и ответить на вопросы потом. Причем обещал по-честному – я чувствовал, что истинный мотив моего порыва столь быстрой казни где-то рядом, только руку протяни.

По итогу вчерашний день и минувшую ночь я действовал и думал в некоем плавающем состоянии, находясь в глубокой задумчивости и будучи словно не совсем здесь. Валера и Эльвира же, пользуясь все еще сохраняющимся усилением связи на крови, продолжали с помощью мыслеречи обсуждать детали проведенной операции.

В вопросе с возможным жертвоприношением Горбунова царевна неожиданно заняла роль моего адвоката, но чувствовалась – мотивы моего поступка по его быстрой казни она тоже не совсем понимает. Тем более, что полученная в ходе нашего совместного ритуала кровавого союза сила и у меня, и у Валеры уже закончилась.

Закончилась, потому что до этого момента смогла серьезно выручить – меня спасла от пленения, когда получилось сбежать в другой мир от группы захвата ФСБ, а Эльвиру Валера с помощью полученного во время жертвоприношения запаса спас от смерти после убийства царевной Спящего. Вернее, Валера спас ее от необходимости воскрешения и поиска кандидата под новый слепок души.

И даже сегодня утром созданная недавним ритуалом кровосмешения усиление нашей ментальной связи еще не закончилось. Да, яркость восприятия уже постепенно затухала, и исчезло трехпотоковое восприятие мира, зато мыслеречь все еще давалась очень легко. И оттого я даже сейчас прекрасно слышал разговоры Эльвиры и Валеры, все еще обсуждающих возможный план действий. Раздраженная Эльвира включила режим «я капитан команды», а веселый Валера пытался вывести ее из себя, уточняя детали.

Пикировку их слышал, но внимания на обсуждение не обращал. Глянул только на тактический экран, посмотрев метки позиций и планируемых действий. Эльвира, кстати, не соврала – выбранный ею план на раунд в первую очередь предусматривал быстрый бег.

В случае с коридорными площадками лифт обычно опускал нас вниз, сейчас же происходило наоборот – выйдя из раздевалки, мы поднялись наверх, оказавшись в трюме выброшенного на берег ржавеющего буксира.

Едва раздался щелчок, и лифт остановился, как на экране таймера побежали цифры уходящего времени. На подготовку отводилось тридцать секунд, которые были заполнены быстрыми и скупыми движениями – щелкали опускаемые забрала шлемов, с сытым металлическим звуком входили магазины в оружие, гудел в ушах зуммер настройки тактической сети, отсекая нас от внешнего мира.

Пронзительный корабельный ревун, по традиции знаменующий начало финального раунда, активными наушниками был приглушен. И это меня порадовало – никогда не любил громких звуков, даже ожидаемых.