— То есть маленькая сука оказалась дороже нашей с отцом свободы и жизни? А если бы тебя взяли? Черт! Да им даже не надо было бы тебя допрашивать, просто вколоть свою бурду, и ты соловьем спел бы им арию о своем побеге. Да на хрен,

Егор! Твои любовные страдания стоят нескольких жизней! Черт с нами с тобой, но мой отец! Герой Геи — предатель и пособник несостоявшегося убийцы императора?

Ты хоть иногда думаешь, что творишь?

— Прости, — едва слышно ответил Егор. — Прости, брат, я бы не подставил вас…

Но мне нужно было знать…

— Катись в задницу, идиот!

Та их ссора тоже была единственной за очень долгое время. Рик мог понять друга, и понимал его, но… Но он не желал понимать безответственности и того, насколько Брато обесценил риск, на который пошли Сатторы для его освобождения. Тогда Рик готов был удавить приятеля своими руками, если бы он оказался рядом. Более того, Якоб Стивенс — друг Георга и адвокат Брато уже успел подвергнуть эту запись, наверное, двадцати проверкам, и все они подтвердили подлинность. Так какого черта Егор поперся на Землю, зная, чем это может закончиться для него и его друзей? Неужели нежелание разочаровываться в девчонке, которую он знал всего год, стоило жизни и свободы тех, кто не пожелал смириться с несправедливым приговором и смертью двадцатилетнего парня? Да, Рикьярд Саттор был тогда в бешенстве, и любовные терзания приятеля его волновали мало.

Впрочем, Егор вновь попытался связаться с Риком уже на следующее утро, а потом еще раз сто вызывал его, потому что Саттор продолжал кипеть и не хотел отвечать, зная, что опять сорвется и наорет на отчаянного дурня. Потом Брато перестал вызывать друга, но отправил несколько сообщений, которые Рик прослушал только через два дня, когда злость прошла. После этого сам вызвал Брато.

— Рик… — тот ответил сразу, но так и не нашелся, что сказать дальше.

— Ты — идиот, — мрачно произнес Саттор.

— Полный, — не стал спорить Егор.

— Если еще раз подставишь моего отца, я больше никогда не отвечу тебе. Ты мне брат, Егор, но отец — святое.

— Я знаю, Рик.

— Надеюсь, больше глупостей не будет.

— Нет, обещаю.

И вот снова. Снова он был неосмотрителен. И если когда-то в Егоре говорила его боль, то теперь самоуверенность, от которой бывший курсант никак не мог избавиться. И вроде бы мелочь, но она была ниточкой, за которую можно было потянуть и размотать весь клубок, дойдя до главного секрета Рикьярда Саттора. Брато ценил друга, уважал и скорей пустил бы разряд из шотера себе в голову, чем сознательно подставил его, но вот такие мелочи порой не учитывал, и это бесило.