— Расскажите о себе, Антон… я ведь могу обращаться к вам по имени?

— Д-да… конечно, — с легкой заминкой ответил «Лерой». — Что вы хотите знать? Зачем меня вообще привезли сюда?

— Мы просто хотим поговорить с вами, — мягко улыбнулся Стен, — ничего больше. Вас напугало мое приглашение?

— Еще бы не напугало, — проворчал арестованный. — Что вы хотите узнать? Спросите прямо, я отвечу. Только я ничего не знаю.

Бергер откинулся на спинку стула и полюбопытствовал:

— А чего вы не знаете? Или о чем?

— Ничего, — буркнул «Лерой».

— Но если вы уверены, что я буду спрашивать о чем-то, и вы спешите уверить, что не знаете, значит, подозреваете, о чем я могу спросить? Так о чем вы, Антон?

Арестованный воззрился на капитана с недоумением.

— Я вас не понимаю.

— А, по-моему, понимаете, — отмахнулся Стен. — Нет, правда, Антон. Ваша фраза говорит о том, что вам есть, что утаивать.

— Да нечего мне скрывать! — возмутился тот. — С чего вы это взяли?

— Тогда давайте начнем сначала, — улыбнулся Бергер. — Расскажите о себе.

Чоу бросил недовольный взгляд на службиста, он не понимал, к чему тот затеял эти танцы. Рик остался спокоен, он как раз в словесных па службиста смысл видел, потому продолжал наблюдать.

— Что вы хотите обо мне узнать? Я не понимаю, — уровень раздражения в голосе «Лероя» повысился, и это была искренняя реакция. Рик, скорей, почувствовал, чем увидел, как подобрался Бергер — он тоже уловил неуверенность агента, скрытую за недовольством. — Почитайте мое личное дело, там всё написано.

Стен снова склонился к столу и заглянул в глаза «крысе».

— Я всего лишь хочу, чтобы вы расслабились, Антон, — сказал службист. — А что поможет расслабиться лучше, чем разговор о детстве. Ну, например, у вас были в детстве животные? У меня жил кот. Я подобрал его на улице еще котенком.

Бедняжка болел, и моя мама отнесла его к ветеринару. Я очень любил Наполеона, и мне приятно о нем вспоминать. А у вас был питомец?

— Да какая разница?! — вспылил «Лерой». — Был у меня питомец или нет?!

— А я хотел, чтобы у нас дома жил лось, — усмехнулся Саттор. — Но не срослось.