— У меня был хомяк Финик, — мрачно произнес Чоу. — Я посадил его на игрушечный аэрокарт и отправил кататься, а когда машинка вернулась, пассажир исчез. Сбежал, подлец. А я считал его своим другом. Это было… обидно.

— Вот видите, Антон, — Бергер посмотрел на арестованного, — нам не стыдно делиться с вами нашими историями, а вы почему-то стесняетесь. Так был у вас питомец?

— Нет, не было у меня питомца, — буркнул «Лерой». — Моя мама была против.

— Мама? — Стен удивленно приподнял брови. — Надо же. У вас была злая мама?

— Нормальная, но живность не любила. У нее была аллергия. Что еще хотите узнать?

— Где вы родились, Антон? — на губах службиста снова играла улыбка. Он вообще за последние пару минут стал похож на сытого кота.

— В Вегасе, — ответил тот уже спокойней. — Там жил до колледжа, потом уехал и уже не возвращался. Не хочу говорить о своем детстве. И о юности тоже. Хотите, могу рассказать про колледж.

— Почему вы не хотите говорить о своем детстве, Антон? Какая-то травма?

«Лерой» некоторое время молчал. Он отвел взгляд и протяжно вздохнул. Бергер не торопил, службист оставался по-прежнему благожелательным. Чоу опять поерзал, он не понимал, зачем капитан ведет пустой разговор, потому что не знал того, о чем знал Рик — о биографии настоящего Антона Лероя, и агент сейчас сыпался именно на ней. Он готов был откровенничать по той части, которую ему создали, чтобы пропихнуть на объект, но вот детство…

— У вас были сложные отношения с матерью? — спросил Бергер, и полковник фыркнул, раздраженный очередным нелепым вопросом.

— С чего вы взяли? — удивился «Лерой». — Мы с мамой дружили.

— Расскажите о ней, Антон.

Арестованный воззрился на офицера СБГ, но быстро опустил взгляд, потому что в нем мелькнула смятение. Кажется, он осознал, что прокололся. Мужчина покусал губы, после потер переносицу и устало спросил:

— К чему все эти вопросы, господа офицеры? Зачем вам моя биография? Если так интересно, загляните в мое личное дело, а я отказываюсь отвечать на ваши вопросы. Они кажутся мне странными и нелепыми. Или говорите, что вам от меня нужно, или отпускайте. Можете посадить в камеру, мне плевать, но открывать вам свою душу я не собираюсь.

— Почему? — удивление Стена было искренним, он даже казался расстроенным. — Вам неприятно вспоминать свое детство? Может, вас обижали другие дети? Или бил отец? А может, травма связана с матерью?

— Всё с моей семьей в порядке! — вдруг гаркнул «Лерой». — Меня просто бесят ваши вопросы! Я их не понимаю!

— А вам бы хотелось иметь животное, Антон?

— Да на черта?! Я — аллергик, как и моя мать! И отец меня не бил, он… — агент замолчал. Его взгляд был устремлен на службиста. В нем ясно читалось изумление и… облегчение. «Лерой» медленно выдохнул и произнес с кривоватой ухмылкой: — У меня вообще отца не было. Он нас бросил. Я жил с мамой и с бабушкой.