— Какие выводы, господа офицеры?

— Он не наемник, — уверенно произнес Рик, и Бергер согласно кивнул.

— Почему? — спросил полковник, перестав сверлить капитана взглядом.

— Это очевидно, — пожал плечами Стен. — И если бы вы, господин комендант, обращали свое внимание не только на юбки, а иногда тренировали мозг анализом, то сразу бы увидели это.

— А ни пошел бы на хрен, Бергер? — сузив глаза, произнес Чоу, и Саттор поспешил вмешаться.

— Господа офицеры, напоминаю вам, что за стеной сидит враг императора, и мы находимся здесь, чтобы разоблачить его, а не друг друга. Разработки эстерианцев могут оказаться за пределами Демоса в чужих руках. Они могут быть опасны, а значит, мы должны защитить нашу империю превентивно, чтобы после не терять человеческие жизни из-за того, что сейчас вместо службы мы будем грызть друг другу глотки.

Капитан развел руками, показав, что он не собирался устраивать склоку, полковник передернул плечами и устремил взгляд в окно, за которым уже давно стемнело. Рик мысленно пожелал двум соперникам провалиться и откинулся на спинку дивана. Он был раздражен этим противостоянием и тем, что находится в его эпицентре. Сейчас можно было и забыть о сведении счетов, тем более, пищу для рассуждений и выводов им так щедро выдали.

Если «Антон Лерой» и являлся наемником, то это был его первый наем. Но это не могло быть правдой. Во-первых, для операции на Демосе требовался профессионал, и тот, кто сумел нанять с десяток команд, мог позволить себе оплатить мастера, а не неопытного младенца. А шпион, который сидел в допросной, не обладал ни великими актерскими способностями, ни гибкостью мышления, ни навыками в работе секретного агента.

Он не изучил свою легенду, как сделал бы это профессионал, быстро сдался, хотя мог продолжать давить на то, что службист фальсифицирует настоящую биографию с неизвестной целью. Он должен был использовать то, что находится на Демосе, требовать доказательств и тянуть время, сколько это возможно. Но агент быстро выдохся, потому что ему нечего было сказать, и он спешил перейти к теме, в которой чувствовал себя уверенно.

А еще он позволил себе эмоции. Это было ненужной роскошью в работе шпиона. Одно дело сыграть роль, и «Лерой» успешно с ней справлялся вначале допроса, а другое — настоящий срыв, какой произошел после нежелания Бергера говорить о том, о чем был готов рассказывать «наемник». А это означало, что у него существовала определенная программа, которую агент хотел отработать, однако ему не дали, и он посыпался. Причем, на тех вопросах, на которые мог дать ответы.