Херилак наблюдал за людьми и терпеливо ждал, пока они наохотятся и отъедятся. Женщины скребли оленьи шкуры. Когда их наберется достаточно, можно будет снова поставить шатры. Мастодонты вволю паслись, их обвислые шкуры вновь залоснились. Херилак видел это и ждал. Ждал, чтобы все отъелись и дети окрепли. Каждую ночь глядел он на небо и следил, как узкая луна становится полной и опять съеживается в тоненький серп. И однажды, уже затемно, он наполнил каменную трубку терпкой корой и собрал охотников возле костра.

Пока все курили, он поднялся на ноги и поведал те мысли, что переполняли его голову все время, что прошло с той поры, когда вернулись они на стоянку возле речной излучины.

— Как обычно, придет зима. Мы не должны встречать ее здесь. Надо идти туда, где будет охота и не будет мургу. Я скажу: надо идти за высокие горы к зеленым холмам. Если мы отправимся туда немедленно, то окажемся у перевалов к концу лета. Мунан ведь поведал нам, что перебраться через них можно лишь летом. И еще — сейчас мы пойдем налегке, как тогда, когда бежали от мургу. Если мы пойдем сейчас, можно будет не охотиться, хватит и припасов мургу. И на зеленых холмах за горами мы окажемся еще до зимы. Я говорю: время нагружать травоисы и уходить на запад.

Уходить никто не хотел, но и причин для задержки не было. Горы или мургу, выбирать не из чего. Мужчины проговорили до глубокой ночи, но, как ни пытались, не сумели отыскать другого выхода. Оставались горы.

Утром собрали травоисы, старые жерди связывали новой кожей. Мальчишки везде разыскивали погадки сов — маленькие шарики из меха и косточек, старый Фракен крошил их и предрекал судьбу.

— Не сегодня — завтра, — сказал он. — И вот что: мы должны выйти с первым светом. Когда солнце поднимется над холмами и взглянет сюда, оно здесь никого не увидит. Никого из нас.

Этой ночью после ужина Керрик сидел возле костра и привязывал оперенье к длинным иглам с ягодного куста. Игл и хесотсанов не хватало. Деревья, на которых росли подходящие иглы, остались на юге. Но это было неважно. Хесотсан выбросит любой предмет подходящей длины, и самодельные иглы подходили просто прекрасно, в особенности если потрудиться над ними. Керрик откусил зубами узелок. Мимо прошла Армун, выбросила объедки в костер и принялась увязывать их скромные пожитки. Все это время она молчала, и Керрик вдруг заметил, что она почему-то опять начала прятать лицо за волосами.

Когда она проходила мимо, он ухватил ее за руку и потянул к себе, она села и отвернулась. Взяв ее за подбородок, он повернул ее голову к себе и увидел в глазах слезы.