Я беззвучно выругался и приоткрыл дверцу.

– Филипп! Ты что задумал?! – удивилась маркиза.

– Осмотрюсь на месте, – ответил я и ступил на подножку, а когда карета, едва не зацепив бортом угол дома, замедлила ход на повороте, шагнул на мостовую.

Ангелы небесные! Неужели сегодня все закончится?

В книжную лавку я, разумеется, заходить не стал. Вместо этого устроился за уличным столиком расположенной в соседнем доме таверны «Ученый карп» и принялся греть пальцы о теплую глиняную кружку с глинтвейном.

Мимо то и дело проходили шумные компании школяров, катили тележки лоточники, тащили корзины с бельем прачки, вышагивали солидные сеньоры с перстнями университетских лекторов. В лавку Эгхарта никто не заходил. Впрочем, я и не рассчитывал вот так, с ходу отследить связи зловредного книжника, а в отделение Вселенской комиссии не поехал по той простой причине, что там бы и остался. Мне же хотелось довести дело до логического завершения. К тому же еще оставались вопросы к помощнику книжника. Вопросы, да…

Я зло оскалился и вытянул раненую ногу, пытаясь унять ноющую боль. Стоило бы послушаться профессора Гауса и не нарушать постельный режим, но обстоятельства… Ох уж эти клятые обстоятельства…

Кареты выехали на улицу через полчаса, когда уже начало понемногу смеркаться. Экипаж каноников и разъездная колымага Вселенской комиссии подкатили к лавке с двух разных сторон, следом проскакали трое верховых гвардейцев. Видимо, остальные наемники взяли на себя черный ход.

Вице-канцлер на задержание книжника прибыть не пожелал, перепоручив эту почетную миссию Адалинде. Ослушаться та не посмела, но сделала все по-своему и в книжную лавку вместо себя отправила магистра Риперторпа. Компанию ему составили один из каноников и пара гвардейцев епископа. Люди маркизы перегородили улицу и начали разворачивать прохожих обратно; моментально набежали школяры, вслед за ними стали собираться привлеченные суетой горожане.

Я допил глинтвейн, выбрался из-за стола и заковылял к маркизе, сильно припадая на раненую ногу. Самочувствие оставляло желать лучшего. Пусть клюка и приняла на себя большую часть эфирных колебаний, утренняя встряска даром для меня не прошла. Раньше удавалось не обращать на мерзкую ломоту внимания, а посидел – и накатило.

Стоило приблизиться, и гвардеец настороженно повел коротким кавалерийским мушкетом, но оставшийся на улице каноник узнал меня и взмахом руки велел пропустить. Я встал рядом с Адалиндой, тяжело оперся на трость и с усмешкой спросил:

– Гепард прибыть не пожелал?

– А были сомнения? – усмехнулась сеньора Белладонна с показной беспечностью, но ее черные глаза ни на миг не отрывались от распахнутой двери лавки, а хват волшебного жезла мог легко перейти как в атакующее движение, так и в защитный мах.