– Нет.

– Скоро закуришь, камрад. Тут делать нечего, все начинают курить. Именно в тюрьме и армии курение табака является наиважнейшим фактором социализации.

«Будто я хочу социализироваться с бандитами», – подумал Хаген.

– Я, вообще-то, спортсмен, – сказал он, оглядывая двор.

– Да тут все спортсмены, камрад.

Хаген уже заметил, что большинство молодых людей на дворе были атлетами, словно бы он находился в огромном спортивном зале. В центре двора стояли тренажёры, но все они были заняты. Многие заключённые были раздеты по пояс. Отжимались, приседали. Две или три пары спарринговались. Хаген невольно потянулся к ним, оценивая технику боя.

Но Роман одёрнул:

– Но одно в тюрьме такое же, как на свободе, – несправедливость. Ты будешь наказан за малейший промах, совсем так же, как на свободе. Ведь из-за этого ты сюда попал? Из-за того, что люди, у которых есть власть, решили тебя использовать для спасения своих задниц?

Хаген даже возмутился:

– Да откуда ты всё знаешь?

– Не всё, но кое-что. Я просто предупреждаю тебя: не лезь в компании, о которых ничего не знаешь.

– Но ты же говорил, что надо социализироваться… Нельзя закукливаться.

– Да, но и мозги не теряй. Скажи, ты на свободе подошёл бы к такой толпе?

Хаген присмотрелся к огромным татуированным амбалам: у всех было грозное выражение лица, все демонстрировали ежесекундную готовность драться за место под солнцем.

Покачал головой, признаваясь:

– Нет…

– Если тебе охота заниматься спортом – занимайся. Бегай, прыгай, делай отжимания. Кровати в наших камерах можно откручивать от пола и поднимать вместо штанги. Главное, чтобы надзиратель не видел. Но когда на этаже дежурит Джимми, то можно. Джимми – свой парень. Ладно, вот и он сам, мне надо с ним переговорить. А ты давай, делай свою тренировку. Я же вижу, как тебе не терпится.

Роман взял у Хагена пакет с ланчем и отошёл к Джимми, который прятался от солнца под козырьком входа в тюремный блок.

* * *

Хаген и в самом деле был захвачен желанием устроить себе изматывающую тренировку. Во время суда он полностью забросил их, но вид заключённых, которые занимались спортом, напомнил ему о том, что тренировки нельзя прерывать.