– Разумеется, – Валтор запрыгнул на поваленный памятник. – Тут же полно мертвецов!

Словно в ответ на его слова, земля рядом с памятником, на котором стоял рамон, приподнялась. Разорвав слой дерна с пожухлой травой, из-под земли появились две тощие руки, на одной из которых почти не осталось мягких тканей. Руки уперлись в землю по краям от могилы и потянули наверх тело.

Присев на корточки и положив ружье на колени, Валтор внимательно наблюдал за происходящим.

Из-под земли появилась голова. Вернее, даже не голова. А череп с клочками прилипших к нему тканей. Но каким-то образом череп почувствовал, что рядом находится живой человек, и обратил на него свои пустые глазницы. Кусок дерна лежал на макушке у черепа, похожий на берет.

– Ну, здравствуй, – улыбнулся ему Валтор.

И выстрелил.

Череп разлетелся на множество мелких осколков. Будто очень древняя и дорогая ваза, сделанная из невообразимо тонкого фарфора.

Иона тем временем оказался напротив мертвеца в шинели. У этого зомби неплохо сохранилось лицо. Высокие скулы, впалые щеки, бородка клинышком. Он был почти похож на человека. Только рычал, как настоящий зомби. Иона выстрелил ему между глаз. Зомби успел ухватиться руками за оказавшуюся рядом могильную плиту и какое-то время оставался стоять. Из отверстия над переносицей вытекала не кровь, а черная, густая, маслянистая жидкость. Он все стоял и будто смотрел на андроида.

– Умри наконец, – сказал Иона.

Мертвец, умерший во второй раз, упал.

– Слушай, мне это не нравится, – сказал Валтор. – Они лезут из-под земли.

– А откуда же они, по-твоему, должны лезть? – поинтересовался Иона.

– Они должны лежать. – Открытой ладонью Валтор провел ровную горизонтальную линию. – Тихо и мирно. Как и положено всем погребенным. А здесь… – Валтор прицелился и разнес еще одну выглянувшую из-под земли голову. – Все же кремация – это самое правильное решение. Прах – к праху, и никаких зомби!

Иона посмотрел вокруг. То здесь, то там земля начинала приподниматься. Она словно дышала. Прерывисто и нервно. Из земли, будто стебли, прорастали скрюченные пальцы. За ними тянулись руки с содранной кожей и сгнившими мышцами. И отовсюду, со всех сторон, доносился низкий, протяжный стон. Как будто это завывала сама земля, потревоженная теми, кто должен, обязан был в ней лежать.

– По-моему, зайти на это кладбище было плохой идеей, – покачал головой андроид.

– Это была твоя идея, – напомнил Валтор.

– Все равно, это плохая идея.

– Кто же мог знать, что их здесь так много.

Не слезая с лежащего на боку памятника, Валтор поднялся во весь рост. Внизу, на земле копошилось нечто совершенно невообразимое. Не оживший мертвец, а только половина мертвеца. Верхняя часть туловища. Ноги и таз где-то потерялись. Секвестированный мертвяк злобно рычал, скалился и цеплялся руками за камень, пытаясь залезть на памятник, ставший постаментом для рамона. Со стороны казалось, что сделать это без ног совершенно нереально. Но с каждой новой попыткой пальцы мертвяка продвигались чуть дальше. Как ему это удавалось – черт его знает. Но, глядя на него, Валтор подумал, что если этому зомбаку предоставить достаточно времени, то, в конце концов, он таки вскарабкается на памятник. И еще он обратил внимание на одну малоприятную особенность – как только один зомби замечал добычу, тут же в его сторону направлялись еще несколько из тех, что находились неподалеку. Как будто они каким-то образом могли передавать друг другу информацию. Хотя, почему каким-то? Способом примитивного общения для зомбаков вполне мог служить их рык. Вернее, те мерзкие звуки, что они издавали своими постоянно разинутыми, перекошенными ртами с распухшими или, наоборот, высохшими языками. С благородным звериным рыком или ревом эти звуки не имели ничего общего. От рева зомби не замирала в жилах кровь, как от рыка льва. Этот звук, помимо страха, вызывал еще и чувство омерзения, гадливости, как от прикосновения к чему-то, вызывающему почти подсознательное отторжение. А еще в них слышались ноты ужаса и боли, как будто этим восставшим из мертвых телам самим было мучительно больно и страшно от того, что они делали. Кто знает, быть может, если бы у зомби был выбор, они предпочли бы гнить в земле, а не шарахаться по ее поверхности, внушая всем и вся страх и ужас, постоянно гонимые незнамо куда чувством зверского, неутолимого голода.