– Я хотел спросить, у скарабеев, что же, нет вообще никакого транспорта?

– Скарабеям транспорт не нужен, – сказал Хосе.

– Вот как? – Валтор свел брови к переносице.

– Именно, – подтвердил Унер.

Он сказал это спокойно, без вызова. Просто констатировал факт.

– А почему так? – снова взмахнул кистью руки Валтор. – У одних – машины, у других – велосипеды, у третьих – ламы, четвертым – вообще ничего не нужно? Нет, правда, мне это непонятно.

– Каждый выбирает то, что ему больше подходит, – сказал Унер.

– Ну а если я, допустим, родился у скарабеев, а мне страсть как хочется на машинах гонять и со всякими там железками ковыряться? Что тогда? Всю жизнь страдать?

– Зачем? – улыбнулся Хосе. – Нравятся машины – отправляйся к шинандзаки.

– Как, вот просто так, взял и отправился?

– Именно так, взял и отправился.

– И они меня примут?

– Ну а почему нет? Если ты, конечно, хороший человек.

– По их меркам?

Хосе и Унер снова переглянулись.

– Разве могут быть разные критерии порядочности?

Валтор едва не поперхнулся. Ребята, похоже, говорили вполне серьезно.

– Ну, как мне кажется, в каждом обществе существуют свои законы и порядки…

– Порядочность человека никак не связана с законами и порядками, – перебил его Хосе. – Законы устанавливает власть. Хорошая власть – законы хорошие. Плохая власть – законы плохие. Нет власти – нет никаких законов.

– А для человека есть только один закон, – продолжил Унер. – Тот, что у него внутри. Никакая власть со своими законами не может заставить приличного человека совершить низость или подлость. А тот, кто низок и подл по своей натуре, останется таковым при любой власти и любых законах.