На несколько секунд сделалось светло, почти как днем.

Что-то со свистом пролетело мимо.

Упал неподалеку кусок горящей покрышки, омерзительно воняющий жженой резиной.

Зазубренный по краю обломок крыла гулко стукнул по дереву.

Решив, что все закончилось, рамон осторожно выглянул из-за дерева.

Квад горел, коптя темное, беззвездное небо такими же черными клубами дыма.

После взрыва огонь осел и, окрасившись в оттенки красного, сделался не таким ярким, как прежде. Пройдет какое-то время, и он совсем погаснет. И все вокруг поглотит ночная тьма.

При одной только мысли об этом Хамерхаузен почувствовал себя неуютно. Не то чтобы он боялся темноты, но перспектива остаться ночью на неизвестной территории в полной темноте как-то вовсе не радовала.

Тихо простонала Регина.

Ага, еще и с полумертвой девицей на руках, отметил про себя Хамерхаузен.

Где-то совсем неподалеку раздался зловещий, протяжный вой, похожий на многократно усиленный звук, издаваемый сухим песком, сыплющимся через металлическую воронку.

Хамерхаузен попытался представить существо, способное издавать подобные звуки, и невольно поежился – воображение нарисовало нечто совершенно противоестественное в своей уродливости.

– А!..

Регина вздрогнула всем телом и рывком села, привалившись спиной к стволу дерева. Взгляд ее потеряно блуждал из стороны в сторону, не в силах на чем-то сфокусироваться.

– Регина…

– Кто здесь?!

– Суть твою… Не кричи. Это я, Хамерхаузен.

– Кто?..

– Тебе что, совсем память отшибло.

– А, черт…