Сажусь.

Она поднимает наконец голову.

– Не стану спрашивать, как дела, вижу по записям, что не очень хорошо.

– Не очень.

– Расскажи мне о Бене.

Голос мягкий, тон располагающий, а самое странное – видеть на знакомом лице сочувствие.

– Бен – мой школьный друг. А еще мы были вместе в Группе. Вообще-то, он – мой единственный друг.

– И что случилось?

– Бен не пришел в школу. Я забеспокоилась и вместе с бойфрендом Эми отправилась к нему домой, но там уже были «Скорые» и лорд еры. Он отвез меня домой, и я отключилась. А Бен не вернулся ни в школу, ни в Группу, и никто о нем ни слова не сказал! Как будто его и не было вовсе. Как будто до него и дела никому нет.

Кровь бежит быстрее, пальцы сжимаются в кулаки, но я заставляю их расслабиться и стараюсь держать ровное дыхание.

– Мне есть, Кайла.

– Так скажите, что с ним случилось? Пожалуйста.

– Честно говоря, не знаю. Меня это не касается, пока он не станет пациентом нашей больницы. В отношении всего остального я никакой информацией не располагаю.

– А можете узнать?

– Нет, не могу, – говорит она с сожалением. – Но ты же знаешь, Кайла, что «Лево» снимать нельзя. Вас инструктировали. Попытка снять прибор влечет за собой боль, судороги и смерть. Уровень падает слишком быстро, быстрее, чем носитель прибора успевает уничтожить его и предотвратить смерть.

– Так всегда? – спрашиваю я шепотом. – И никаких шансов?..

– Какой-то шанс на отказ оборудования остается. Бывает, что это связано с некачественно проведенной операцией или дефектом имплантированного чипа. Стопроцентной гарантии не существует. Моя работа заключается в том, чтобы свести такие случаи к минимуму, а если что-то пошло не так, определить причину.

Доктор Лизандер наклоняет голову. Уж не вспомнила ли тот вопрос, который задала мне при нашей прошлой встрече?

Опасность! Впусти боль!

Я не выдержу…