— Нет, я не знаю, что с ним сделали. Было бы слишком рискованно даже рассматривать такое.

— Рискованно, но возможно?

— Только теоретически. Ну, ладно, мы уже пробыли тут слишком долго. Идем, снимем твой «Лево».

Через несколько минут его уже нет. Мое запястье — пустой участок кожи, который кажется каким-то голым. В больнице «Лево» снимается с помощью специальной машинки: нажимаются какие-то кнопки, и он тут же раскрывается.

Я чувствую себя заметной, другой. Словно на лбу у меня большими неоновыми буквами написан знак: «Смотрите, вот шпион лордеров!»

Когда мы возвращаемся в кабинет доктора Лизандер, она открывает свой компьютер, жестом подзывает меня посмотреть, но говорит при этом о разных пустяках. Она заходит в историю моей болезни. Номер моего «Лево» 19418. Доктор задумывается, справляется по списку на экране, который гласит: «неактивные номера». Меняет мой номер на 18736.

Я непонимающе качаю головой, а она пишет на листочке одно слово.

«Неотслеживаемый».

ГЛАВА 48

ГЛАВА 48

И только на полпути к дому в фургоне лорде- ров до меня доходит. Если я теперь не могу быть отслеженной, это подразумевает, что раньше была. Все, что она сделала, это изменила мой номер в компьютере, такой же номер, который был на моем «Лево». Как меня могли отслеживать без него?

Но ведь есть кое-что еще. Кое-что внутри меня: чип в мозгу, который работает вместе с «Лево». Он по-прежнему там.

Мне становится дурно, когда меня осеняет: Коулсон постучал себя по голове, когда я спросила, как Кэм выследил меня. Чип у меня в голове, вставленный туда, когда я была зачищена. Должно быть, они играют роль «маячков», какие используют для собак.

Теперь, когда доктор Лизандер изменила мою запись, сменила номер, меня больше не смогут по нему найти.

«Неотслеживаемая». 

— Ты не можешь прятаться в доме всю оставшуюся жизнь, — говорит мама.

— Знаю.

Она целует меня в лоб и выходит в моросящий дождь и холод, направляясь к своей машине, чтобы ехать на работу. Эми уже укатила в школу с Джаззом, и мамино терпение из-за того, что я отказываюсь поехать с ними, уже истощается.

Я возвращаюсь с чашкой чая в постель — место, где я в последние дни провожу много времени. Знаю, что мама права, но я ощущаю себя в каком-то подвешенном состоянии. Швы с меня сняли, раны почти зажили, но в душе я вновь и вновь переживаю то, что произошло, учусь жить с потерей. С болью. Воспоминания. Новое переживание для того, кого заставили забыть.