— Ну, так что, давай покончим с этим? — говорит доктор Лизандер.

— Сначала у меня вопрос.

— Спрашивай.

— У меня сохранились кое-какие обрывки воспоминаний из детства. Еще до того, как меня захватили АПТ. Но я не помню ничего ни о своем доме, ни о матери. Могут эти воспоминания вернуться?

— Существует несколько вероятностей. Воспоминания, которые ты сознательно подавляла, став Рейн, могут быть доступны, но чтобы отыскать их, нужны правильные пусковые механизмы. Это раздвоение личности, которое они у тебя вызвали. Я не знаю, насколько оно глубоко и как далеко зашло. Если другая половина была зачищена, она должна была исчезнуть, и все же... — Она смолкает, глубоко задумывается. И я заставляю себя сидеть тихо, не прерывать.

— Возможно, есть способ вернуть и те воспоминания, — говорит наконец доктор Лизандер. — Хирургическим методом соединить разорванные нервные пути, чтобы снова сделать их доступными. Это теоретически возможно, но на практике ни разу не осуществлялось, насколько мне известно.

— Что? А я думала, что память стирается навсегда. — Мои мысли лихорадочно вертятся. — А что насчет Бена? Вы могли бы восстановить эти штуки у него в голове?

— Бен? Я же говорила тебе, Кайла, что у нас нет записи о его местонахождении. Как бы тяжело ни было это принять, даже если он жив, для тебя он потерян.

Сказать ей? Даже несмотря на то, что так много в моей жизни оказалось не тем, чем казалось, и вопреки всякой логике, она — та, которой я доверяю.

— Нет.

— Что — нет?

— Он не умер и не потерян. Я знаю, где он.

Доктор Лизандер потрясенно слушает, как

я рассказываю о том, где находится Бен, что он не помнит меня, но не похож на заново зачищенного.

— Это крайне тревожно, — говорит она на-конец. — То, что они делают, что бы это ни было, не санкционировано Медицинским Советом. Неэтично.

— А Зачистка этична?

Доктор резко вскидывает глаза.

— Да, — отвечает она, но на лице видны следы сомнения. — Ты бы предпочла смертную казнь? Как моя подруга много лет назад?

— Откуда мне знать? Я же не помню! — с горечью говорю я, но цепляюсь за то, что она сказала раньше. — Значит, вы могли бы вернуть Бена прежнего?

Она качает головой.