После танца мне под каким-то предлогом удалось избавиться от Виктории, но ненадолго. Я разговаривал с наместником, герцогом Монтейским, когда подошла Виктория, взяла меня под руку и положила голову мне на плечо. Герцог посмотрел на меня изумленным взглядом. Я был изумлен не меньше.

Поведение Виктории не выходило за рамки приличий, но подобные жесты обычны для людей, состоящих в очень близких отношениях. Моя попытка незаметно отодвинуться от нее не увенчалась успехом: Виктория держалась крепко. Черт, вот же ситуация – что подумают люди? Наконец в очередной раз избавившись от ее присутствия, которое начинало меня раздражать, я попросту сбежал с вечера.

На следующий день мы выехали из Монтенера ближе к полудню. Когда я уже собирался вскочить на Ворона, во дворе показался барон Кроукер, человек из окружения герцога Иллойского. Зевнув, он залюбовался Вороном, который нетерпеливо перебирал длинными сухими ногами, отчего тугие клубки мышц на широкой груди играли под черной атласной кожей.

– Завидую я вашему успеху у женщин, – сообщил он мне, зевнув в очередной раз.

Я недоуменно посмотрел на него, не понимая, к чему он клонит.

– Что вы имеете в виду, барон?

Но тот лишь усмехнулся – не скромничайте, мол, и даже подмигнул.

«Ну ладно, сейчас не до решения всяких ребусов», – подумал я, вскакивая в седло.

Понеслись дни, похожие друг на друга, как зернышки граната или как семечки в подсолнухе. Полдня в седле, краткий привал со сменой лошадей и снова скачка до самых сумерек. Иногда нам везло, и тогда ночевать удавалось не на земле, на подстеленном потнике и прикрывшись походным одеялом, а на постоялом дворе, стоящем на обочине дороги или на окраине селения.

Обратная дорога всегда короче, и вот еще три, максимум четыре дня – и покажется Мойс, от которого до столицы даже с обозом всего день перехода. Мы же пролетим это расстояние в два раза быстрее.

Если ночь заставала нас далеко от жилья, мы ужинали всухомятку, лишь вскипятив воду для бадана, заменявшего здесь чай. На этот раз мы расположились возле родничка, бившего чуть в стороне от дороги, на небольшом, заросшем высокой травой лугу. Круг обязанностей на стоянке для каждого давно определен: через полчаса весело трещал костер, закипала вода в котелках, лошади были расседланы и стреножены, а народ, разминая затекшие тела, лениво бродил по округе, дожидаясь ужина. Встали на ночлег мы раньше обычного, и Шлон решил порадовать нас своей знаменитой кашей с овощами и кусочками копченой свинины.

Я повалился в траву и лежал на спине, наслаждаясь пряным ароматом трав и тишиной.