Вспомнилось, как Прошка удачным выстрелом с предельной дистанции поразил движущуюся мишень в голову и подошел ко мне, довольный – мол, зацени, командир!

– Хорошим воином стал, – сказал тогда Ворон, присутствующий при этом. – Почти отличным.

Проухв засмущался: заслужить такое признание от «дикого» дорогого стоит.

– Отличным он станет, если сделает вот так… – Подойдя к Проухву, я воткнул ему под сетку шлема пару веток с листьями, сорванных по дороге. Затем достал из кожаного мешочка кусочек обугленной коры пробкового дерева и начал расписывать ему лицо индейскими зигзагами. Для боевой раскраски всегда пользовались корой пробкового дерева. Потом кому-то в голову пришла мысль сделать грим для этих целей, и он заработал на этом миллионы.

Парни засмеялись, считая мои действия очередной шуткой, а Прошка недоуменно посмотрел на меня.

– Встань за тот куст!

Парень послушался и исчез из глаз.

– Всем все понятно?

Парни закивали: что ж тут непонятного – врага уничтожил, а самого даже не видно. Эх, еще бы порох бездымный и глушитель на ствол…

– Вы все мне очень дороги, не хочется терять никого из вас, – обратился я тогда к своим воинам. А чтобы не загордились, добавил: – В каждого столько денег вложено! Жаль будет, если пропадут…

Глава 20 Охотничий домик

Глава 20

Охотничий домик

Тем временем бандиты приблизились на бросок гранаты. Я еще раз взглянул на Ворона, но он, не отрываясь от прицела, коротко покачал головой: не вижу. Жаль, очень жаль. Черт бы побрал этого Говальда!

– Вали проводника!

А что, вполне удачное слово. Когда Ворон прикончит его, тот обязательно свалится с лошади. Может, Ворон и удивился новому слову, но виду не подал, плавно потянул спуск. Голова проводника дернулась и рассыпалась кровавыми брызгами. Пуля у штуцера не круглая, как у гладкоствольных ружей, а продолговатая. При большом калибре у нее получается совершенно убойная масса.

Следом грянул дружный залп: парни давно разобрали цели и сопровождали их стволами. Вот теперь пришла пора гранат. Я подковырнул пальцем залитое воском кольцо, дернул его и бросил гранату в самое скопление закрутившихся на месте от неожиданности бандитов. Затем туда же полетела вторая. Я не остался в одиночестве, во врагов уже летело еще несколько штук.

Не знаю, что они успели подумать при первых выстрелах, но потом все начало рваться с грохотом, дымом и визгом разлетающихся осколков. Бандиты бросились назад – сначала те, кто первым справился с обезумевшими лошадьми, затем и остальные. На земле осталось валяться полтора, если не все два десятка бандитов. Кто-то лежал без движения, кто-то корчился в предсмертных судорогах, кое-кто выл, прижимая руки к раненым частям тела. И, увы, опять пострадали несчастные лошади.