– К нему пришел… ладно, неважно кто, и стал требовать продать какие-то земли возле Монтенера.

– А что барон?

– Барон ему отказал, естественно. И еще показал вот так.

Я от смеха сполз на пол кареты.

– Чему ты смеешься? – обиделась Янианна.

– Яна, солнце мое ненаглядное, ты хоть знаешь, что этот жест обозначает?

– Конечно, барон объяснил мне, что на твоей родине, Артуа, это жест отрицания, – беспечно заявила она.

Я сполз вторично.

– Яна, любимая, никогда так не делай. Это очень неприличный жест. – Сквозь смех мне пришлось объяснить его действительное значение.

Яна оказалась на полу рядом со мной.

– Что с тобой?

На этот раз она долго пыталась объяснить мне сквозь смех, что показывала его уже однажды. Показывала не кому-нибудь, а послу короля Готома. Разговор шел о каких-то спорных территориях, совсем крошечных. Наконец разговор Янианне надоел, и она заявила, что обсуждать эту тему дальше нет смысла, еще и подкрепив отказ жестом.

Надеюсь, в дипломатический протокол его не внесли.

Мы сидели, обнявшись, на полу и смеялись. И все напряжение последнего времени уходило вместе с нашим безудержным смехом, от которого выступали слезы на глазах и першило в горле.

Когда мы пришли в себя, Янианна строго заявила:

– Сразу же, как только вернемся, объявим о нашей помолвке.

Я согласно кивнул.

– Свадебную церемонию назначим… через два месяца.

И снова я согласился.

– Что это ты на все соглашаешься? – с подозрением спросила Яна.