По-моему, облегченно выдохнул не только я.

— Вот и отлично, господин ондириер, не будем вам дальше надоедать. Время уже позднее, так что, если остались какие-то вопросы, господин дир Пьетроссо встретится с вами завтра. Правда, осталась маленькая пустая формальность. Господин дир Пьетроссо, прошу вас.

Иджин подошел к столу и положил перед Минуром два наполовину исписанных листа. Мы торопились, когда составляли эти бумаги, поэтому на одном из листов стояла клякса. Ничего страшного, пойдут и такие.

— Что это?

Минур прочитал один, взялся за второй, затем недоуменно посмотрел на нас с Иджином. Ну наконец-то хоть какое-то проявление эмоций.

— Я же вам говорил, дир Сьенуоссо, пустая формальность. Подпишите их, можете даже печатей не ставить. Эти бумаги будут залогом того, что мы с вами действительно договорились.

Минур подписал обе.

— Теперь, господин дир Сьенуоссо, мы вас покидаем. Один экземпляр можете оставить себе.

Со стула поднялся дир Митаиссо, не произнесший за все время ни слова, и так же молча пошел к выходу. И мы с Иджином последовали вслед за ним.

— Господин де Койн, — услышал я уже в спину голос Минура. — Ну и как вы прикажете себя величать: ваше королевское величество, ваше императорское величество?

— Дерториером, господин дир Сьенуоссо, просто дерториером.

Я направился к дверям, но, не выдержав, остановился, чтобы поинтересоваться:

— В свою очередь, господин Сьенуоссо, меня все время мучает вопрос: почему вы вынудили меня дать слово, что я задержусь в Скардаре?

Минур, на мгновение замешкавшись, все же ответил:

— Знаете, де Койн, вероятно у вас в Империи столько врагов, что даже здесь оказался один из них. В общем-то ничего личного, мне пришлось заплатить услугой за услугу.

Было видно, что он ожидал следующего вопроса. И я уже было открыл рот, чтобы узнать, кто же этот таинственный враг, но передумал. Не факт, что он скажет, а если и скажет, то может и обмануть. Да и не очень хотелось задерживаться во дворце.

Уже выходя из кабинета, я еще раз посмотрел на Минура. Он сидел за столом, уставившись в одному ему видимую точку на стене. Когда он взглянул на меня, в глазах его была только усталость.

Ты выронил власть из своих рук, Минур, а я оказался первым, кто ее подобрал. И в произошедшем виноват ты сам. У тех, кто держит власть крепко, двумя руками, вырвать ее очень тяжело. Но об одном тебе ни за что и никогда не догадаться — почему я пошел на это. Как не догадаются и люди, предложившие ее мне. А сам я никому не скажу.

Прошка вскочил на ноги при нашем появлении. Его лицо показалось мне немного бледноватым. Все позади, Проухв, мы живы, и мы победили.