Не бывает чудес, Артуа. По крайней мере, в твоей жизни их еще не было никогда. Когда я немного успокоился, лишь изредка поглядывая на море, ко мне вернулась способность мыслить и я решил: «Надо продолжать идти вдоль побережья на север. На побережье больше шансов встретить поселение, рыбацкое судно или корабль ловцов жемчуга. Может, я найду людей, потерпевших кораблекрушение, которые будут понимать мои слова, а я буду понимать их речь.

Конечно, можно остаться ждать на берегу этой бухты. Мы зашли сюда, чтобы пополнить запасы пресной воды. Вполне вероятно, что в скором времени сюда с подобной целью зайдет еще один корабль. Но просто так сидеть и ждать я не смогу, надо идти. Так будет легче, чем днями сидеть и вглядываться в морскую даль. Но сегодня я уже никуда не пойду, у меня просто не осталось сил, так я торопился в эту бухту».

На берегу у водопада, где мы набирали воду в бочки, чтобы затем перевезти их на корабли, на песке оставались следы от шлюпочных килей. Курился дымок над одним из больших кострищ. Невдалеке валялась выброшенная кем-то за ненадобностью ветхая матросская куртка, больше напоминающая рубище. Куртка пришлась мне впору.

Да, Артуа, сейчас у тебя другое положение, и этот наряд полностью ему соответствует.

Я вяло поковырялся в мясе запеченной на костре черепахи, пойманной по дороге сюда, и рухнул спать. Прошлой ночью выспаться мне не удалось.

Там, где я остановился на ночлег, песчаный пляж сменился обрывающимся в воду скалистым берегом, и темнота застала меня в лесу. Когда я совсем уж было задремал, прислонившись спиной к стволу могучего дерева, что-то словно толкнуло меня изнутри: опасность! Это что-то не ошиблось, причина для пробуждения оказалась чрезвычайно веской.

В почти полной темноте трудно было разглядеть что-то даже в нескольких шагах, но я уловил запах хищника. Мелькнула смазанная тень, раздалось приглушенное рычание. И я встал, держа перед собой еще днем выструганное на ходу древко с накрепко привязанным к нему ножом. На толщине древка я не стал особенно экономить, мне нужно было не метательное копье, а что-то вроде рогатины, чтобы выдержать массу кинувшегося на меня зверя. Оружие получилось тяжеловатым, но в тот момент я не чувствовал его вес, и мне казалось, что я смогу крутить его между пальцев.

Зверь рыкнул, и я зарычал в ответ. Нет, не для того чтобы его испугать, а чтобы не испугаться самому и не броситься в темноту леса, не разбирая дороги. Давным-давно, уже в этом мире, один замечательный старик научил меня способу, позволяющему загнать свой страх далеко внутрь и почувствовать себя воином, настоящим воином. Способ этот хорош против двуногих хищников, но и против того, что кружился где-то там, в темноте, должен был сработать. И он сработал.