Мы рычали друг на друга, я и остро воняющий невидимый зверь. Не знаю, почему он не стал нападать без предупреждения, но и уходить хищник не собирался. Мы рычали друг на друга, и когда я понял, что уже не могу поддерживать необходимое мне состояние (его вообще невозможно держать вечно, и на смену ему приходит страх), зверь решил напасть. Я почувствовал его намерение, как он, вероятно, почувствовал то, что в этой битве проигрываю я.

И тогда я пошел на него, держа перед собой копье и выжимая в кровь своим рыком последние остатки адреналина. И зверь ушел. Мягкий скачок, едва слышный шелест ветвей кустарника — и он растворился во тьме. Остаток ночи я просидел, прижавшись спиной к стволу дерева, чувствуя, как борется организм с последствиями адреналина, так недавно бушевавшего в моей крови. Меня трясло, нахлынула тоска и запоздалый страх. Мне не удалось рассмотреть зверя, он был черным, как темнота вокруг нас, но зеленые огни его глаз находились на уровне моей груди.

Когда начало светлеть, мне удалось забыться сном. Несколько раз я просыпался с бешено колотящимся сердцем, судорожно сжимая древко копья. Потом было солнечное утро, я вышел на пляж у моря и затем уже пришел в бухту, чтобы увидеть то, что увидел…

Сборы в дорогу были недолгими. Позавтракал оставшимся с вечера черепашьим мясом, накинул на плечи хламиду, вполне достойную того, чтобы стать половой тряпкой, подхватил копье и пошел по узкой полоске пляжа на север.

На второй день пути я увидел дым, показавшийся из-за мыса, который был на моем пути. Столб дыма был большим и черным, не похожим на дым костра или очага. Возможно, пожар случился так, как он обычно и случается: из-за чьей-то халатности или стечения обстоятельств. Но почему-то в это слабо верилось.

И я поспешил взобраться на высокий берег, чтобы скрыться в лесу, больше похожем на джунгли. Затем осторожно, стараясь не делать резких движений, прокрался к месту, откуда все происходящее было видно как на ладони.

Бухта чем-то напоминала ту, откуда я недавно вышел: ровная береговая черта, песчаный пляж, близко подступающие к морю стволы пальм. Для полного сходства не хватало только водопада, но зато имелся деревянный причал, и вот он как раз и горел. Вернее, горел даже не он сам, а расположенное рядом с ним строение, похожее на большой сарай. Не знаю, что хранилось в сарае, вероятней всего, на складе, но полыхало оно великолепно.

Раз был причал и склад, значит, здесь были люди, и они воевали. Как бы в подтверждение моих догадок послышался сухой треск ружейных выстрелов и крики.