Горднер резко оборвал смех и спросил совершенно серьезно:

— Какую работу ты хочешь мне предложить?

— Я хочу, чтобы ты научил моих людей тому, чему когда-то научил меня, Эрих. Но здесь не самое подходящее место, чтобы обсуждать детали.

Мы сидели в лучшей ресторации Дрондера и разговаривали о многих вещах.

При ярком свете изменения, произошедшие с Горднером, стали заметны. Он похудел, запали глаза, усы утратили щегольской вид, стала заметна седина на висках. Только выражение глаз осталось прежним, выражение битого жизнью волчары, которого невозможно уже ничем удивить. Правда, один раз мне это удалось, так что, глядишь, и снова получится.

И все же, несмотря на свой неприглядный вид, потрепанный наряд и отсутствие шпаги, отношение к себе он вызывал уважительное. И дело было не во мне, которого здесь все знали. Уйди я, и ничего не изменится, абсолютно ничего. Потому что собаки отлично чувствуют запах волка, что же тогда говорить об овцах? Так что будут у меня, господин посол, нужные мне люди, пройдет совсем немного времени — и они у меня обязательно будут. Ведь у меня есть Эрих Горднер.

Но и это еще не все, господин посол. Есть еще кое-что, и сейчас я это продемонстрирую.

Я поднялся на ноги и взял со стола вещь, принадлежавшую Мейнту. Изящный футляр со многими необходимыми, по его мнению, предметами. Их там целый набор. Множество щипчиков, пилочек, ножниц для заусенцев, еще какая-то дребедень подобного назначения, небольшое зеркальце. Такие футляры — последняя мода среди столичной аристократии, самый ее писк. Правда, содержимое могло быть самым разным.

Перевернув футляр, я увидел клеймо ювелира Альбрехта Гростара. Кто бы сомневался, слишком уж красивым он выглядел. И когда это Гростар все успевает, обязательно надо будет поинтересоваться.

— Бывают в жизни такие ситуации, господин Мейнт, когда сидит себе человек, отдыхает или, наоборот, весь занят работой, и вдруг — бац!

С этими словами я поставил футляр на небольшой стол, стоявший в стороне от того, за которым сидели все.

Бац произошел через мгновение после того, как я отнял от футляра руку. Встрепенулась легкая прозрачная занавеска, прикрывающая распахнутое окно, и футляр мгновенно исчез со стола. А на стене, напротив него, образовалось отверстие от вошедшей в нее пули. Звука от выстрела не ждите, его не будет.

— И еще, господин посол, обратите внимание на расстояние до городской ратуши.

Ведь только с ее колокольни можно сделать то, что только что произошло.

Впечатляет, не правда ли? И не жалейте о своей коробочке, Альбрехт вам еще красивее сделает, причем бесплатно, я сам его попрошу.